Лайф Квест

– Костенька, что – то у нас псиной попахивает, – сказала бабуля, подавая яичницу и большую кружку ячменного кофе. – Никак из соседей кто собачку завел? Странно, сколько здесь живу, а чужих запахов не слышала. Изоляция тут хорошая. Старый дом. Или ты что – то с улицы принес?

Крис чуть не поперхнулся бутербродом. Неужели она учуяла Канга? Но это невозможно. Пес не пах ничем, даже для Кристиана, а для всех прочих – тем более.

– Что я мог принести? Это, наверное, из кошачьего туалета.

Бабушка всплеснула руками.

– Никак на пол напрудил, поганец? Вот я ему! – шаркая тапочками, новой, отяжелевшей походкой, она поплелась в ванную, туда, где под раковиной был устроен туалет для Муськи – лоток полный песка. Бросила на ходу. – Ты ешь, Костенька, ешь… Яишенка стынет… Невкусная она – остывшая.

Муська – не кошка, как можно заключить из клички, а здоровенный черно – белый кот – вальяжно вышел из бабулиной спальни, фыркнул на Канга и, не торопясь, проследовал в гостиную.

Он любил сидеть на широком подоконнике, глядя вниз, на снующих у подъезда людей, или спать на батарее. Даже летом, когда отопление выключено. Специально для него там лежала плоская бархатная подушечка.

Кристиан недолюбливал кота, но сейчас ощутил слабый укол совести. «Оговорил беднягу. Нехорошо, если бабуля его отругает, но не мог же я выдать Канга? Да она бы и не поверила». Как ни странно, но про Канга он никому и никогда не рассказывал. Ни бабушке, ни маме, пока та еще жила с ними.

Даже когда сам был маленьким и несмышленым. Наверное, потому, что мама ненавидела собак. Если бы она выгнала Канга – Кристиан ушел бы с ним. На улицу, на вокзал, в лес – все равно куда. Единственного друга не предают.

Ругать Муську бабушка не стала. Повозилась в ванной, очевидно, проверяя кошачий лоток, а затем доковыляла до гостиной и прилегла на диван.

– Бабуль, ты что? – Крис оставил на столе недоеденный завтрак и бросился к ней.

 – Может, врача вызвать? Или, давай, померяем давление?

Растерянный, он искал на тумбочке валидол. Хотя и так знал, что таблетки не помогут, да и врач, если и приедет – ничего особенного не обнаружит. А вот края червоточины тревожно пульсировали. Плохо.

– Голова закружилась. Ты иди, милый, а я полежу немного, и все пройдет. Старость – не радость.

Крис поморщился. У него эта фраза скоро из ушей полезет! Какая уж тут радость.