Дракон не дремлет

В конце концов, он говорит ради Митры. И ради отцовской души.

– Ворон увидел змия и клюнул его. И пес, друг человека, укусил змия. И Митра раздавил его пятой. И все же змий глотнул бычьей крови и уполз живой… однако раны ему нанесли бог и друзья бога, посему он должен пить кровь, чтобы оставаться в живых.

Дими помолчал и добавил:

– Отец проклял бы нас всех… – Он умолк, потому что голос его дрожал.

Шарль сказал:

– Тогда, я думаю, хорошо, что в Сеньи никакого вампира нет.

Все вытаращились на него. Потом Дими улыбнулся, а следом заулыбались остальные.

«Они поняли, и это главное», – подумал Дими.

– Долго нам ждать? – спросил Жан-Люк.

Дими глянул на восток.

– До заката, наверное… – И тут же резко добавил: – Нет. По коням!

Над твердыней Верцингеторига вспыхивал гелиостат: вращающееся зеркало сообщало всей Империи, что один из ее стратигов отошел в мир иной.

В рукотворной пещере, залитой светом пламени, гулко отдавался голос солнечного вестника – посвященного, стоящего лишь на одну ступень ниже отца.

– О владыка! Я заново родился и умираю, ликуя. Рождение, дарующее жизнь, дало мне бытие и освободило меня от смерти. Я ухожу, как ты повелел…

Гроб висел на железной сетке над помостом в конце митреума. Дими, в черном одеянии и черном вороновом капюшоне, чувствовал запах нафты и собственного пота.

Солнечный вестник читал молитву Юлиана Мудрого, императора Византии:

– …огненная колесница понесет тебя к Олимпу в кружении вихря; ты освободишься от проклятья и усталости твоих смертных членов.

Ты достигнешь отчих дворов вечного света, откуда ушел, дабы войти в человечье тело…

Пламя взметнулось от пола, мешаясь с ветром; языки огня взвивались и ревели, словно львы пожирали гроб с телом мертвого льва.

Дими мысленно возблагодарил Митру, что капюшон скрывает его глаза.

* * *

Смерть одного человека не могла поколебать Империю. Карактак, предводитель конницы, стал временным военным командующим, административные обязанности наместника взял на себя Лукиан.

Казначеи и писари после трех дней траура вернулись к работе. Из Города ждали нового стратига – его должны были прислать в самом скором времени. Вот и все, что произошло на имперском уровне.

На домашнем уровне Димитрий меньше общался с семьей и больше с друзьями. Мать каждый день ходила в храм Кибелы; она теперь сама готовила себе еду и посыпала каждое блюдо аликорном, более драгоценным, чем золотой песок. Дядя Филипп при виде Дими мрачно улыбался.