Слабым здесь не место. Истории. Высшее благо, высшее зло

Охотники готовы были оставить незнакомца и двинуться дальше, вот только его вдруг заинтересовала Кара.

– Где ошейник твоего раба? – Он вкрадчиво смотрел на волчицу, после чего перевел взгляд на Тибурона. – Если ты вдруг освободил ее, то предоставь бумаги. И не надейся соврать мне, будто она не из ачим баэль. Глаз у меня наметан.

– Мы не в вольном котле, – как можно спокойнее ответил Тархельгас. – Рабство здесь запрещено.

– Рабы, наемники, называй как вздумается, – мужичок медленно подошел к охотнику, – но закон в этом плане прост.

Ты, – он тыкнул ему в грудь пальцем, – либо предоставляешь мне бумаги на нее, либо отвечаешь, куда дел ошейник, который запрещается снимать. Я ведь могу просто забрать ее у тебя.

Неказистый мужик, которого можно было переломить пополам одним ударом, вел себя так, будто стоит ему только пожелать, и охотник будет умолять его сжалиться. Считал, что власти, дарованной ему городом, хватит прижать к ногтю любого.

Он тыкнул в Тархельгаса пальцем второй раз и повторил вопрос.

Как же велико было искушение перегрызть ему глотку. Тибурон оскалился, чуть зарычав, а потом схватил мужика за указательный палец, заломил его так, что вмиг поставил того на колени.

– Хочешь спросить еще раз?

– Ты, – прохрипел он от боли, с голосом, полным сочащейся злобы, – пожалеешь об этом.

Подобное заявление почти вызвало у Тархельгаса улыбку. Именно она и помогла ему взять себя в руки и не отломать тому палец, словно сухую ветку.

– Не шибко умный ход – начинать угрожать, когда не имеешь понятия, с кем говоришь. – Тибурон свободной рукой отодвинул плащ, чтобы показать висящую на поясе печать в виде позолоченного меча, пронзающего серебряный круг, которая обозначала его ремесло.

Уже после Тархельгас отпустил мужика, и тот, схватившись за кисть, рухнул в грязь. Чертыхаясь, он попытался подняться, как раз когда к нему с пустыми руками вернулись его амбалы, так и не поймав девчонку.

Не понимая, что происходит и почему их начальник валяется на земле, они было хотели пустить в дело свои дубинки, но печать, которую незнакомец не скрывал, остудила их пыл.

– Мы охотники, – со сталью в голосе проговорил Тибурон, – и ни в каких бумагах, удостоверяющих ее свободу, ты не нуждаешься. Хватит и того, что она выполняет предписания заказчика.