Слабым здесь не место. Истории. Высшее благо, высшее зло

Двое крупных воинов тут же преградили им путь и без всяких церемоний забрали все оружие, чуть ли не сорвали с Тархельгаса сумку, лишили его щита и забрали печать, которую тут же кинули кому-то из своих. Кару обыскали с таким же остервенением, посчитав опасным даже обломок серебряного клинка.

Охотников толкнули в спину и повели дальше в зал, где посредине стоял невысокий стол, заваленный выпивкой, оружием и металлом, по сторонам которого стояло два обшитых обтрепанной кожей дивана. И на одном из них, развалившись, сидел, без сомнения, тот, кого в городе знали как Малаитрих Даона.

Крупный мужчина ближе к пятидесяти, с начинающим заплывать от жира животом, в дорогих одеждах и с крупной цепью пополам из золота и серебра, обвивающей чуть ли не все предплечье, сжимал печать Тархельгаса так, словно уже вынес ему приговор. По его презрительному выражению лица было ясно, что он настроен решительно и категорично.

Волколаков подвели к противоположному дивану, и Малаитрих Даона без слов велел им располагаться, но, прежде чем они выполнили приказ, его люди насильно усадили Тархельгаса с Карой на место.

– Коль хотели сдохнуть, могли влезть в петлю на ближайшем дереве, а не приходить сюда, чтобы я вас прикончил, – проговорил Даона, переведя взгляд с печати на охотника. – Отвлекаете занятого человека.

Тархельгас не торопился отвечать и первым делом поправил новый плащ, стараясь держаться так уверенно, будто их жизни ничего не угрожало.

– Уверяю, вы измените свое мнение, – охотник со всем почтением, на которое был способен, обратился к Даоне.

На этих словах все восемь охранников Малаитриха обнажили оружие, а сам торговец людьми со всей силы швырнул печать на стол, снеся железные кубки с алкоголем.

– Играть со мной вздумал, охотник? – вспылил Даона. – Мои бойцы выпотрошат тебя в два счета, можешь не сомневаться. И не думай, будто меня остановит месть твоих братьев по ремеслу.

Охотники действительно могли пойти по следу Отрубателя Голов, желая расправиться с его убийцей, но Тархельгас сомневался, что они полезут к работорговцу, подобному Малаитриху.

– Позволите мне объясниться? – спросил Тибурон, стараясь не обращать внимание на вооруженную охрану. – Я сейчас достану бумаги и надеюсь, ваши люди не прикончат меня за это.

Тархельгас запустил руку в плащ и медленно вытащил сложенные документы, которые бросил на стол поверх сваленных клинков, под которыми растекался разлитый спирт.