Слабым здесь не место. Охота

Но что это меняло?

А тем временем, пока очаг оценивал ораторское искусство главаря, банда постепенно стягивалась к нему. Все девять человек, включая и тех, кто все это время отчаянно делали вид, будто пришли сами по себе.

Местных же, способных стоять на ногах и держать оружие, Тархельгас не насчитал и двух десятков. Будет ли от них толк? Пойдут ли они за охотником? Хватит ли духа рискнуть жизнью, чтобы отстоять свое право на отмщение и правосудие?

– Имя? – спросил Тибурон.

– Не стоит, охотник, – предостерег его главарь, явно не желающий сойтись с ним в бою.

– Имя, – повторил Тархельгас и положил руку на эфес меча.

Чуть за ним встал Балес, готовясь биться подле охотника.

– Геаррард Агхаид, – ответил главарь.

– Не твое. Его, – кивок в сторону беззубого.

– Цусаил Фиаклан, – Геаррард наконец дал то, о чем просил Тибурон. – Не надо. Ты ведь знаешь, к чему это приведет.

Охотник его не слушал.

– Имени Цусаила Фиаклана нет ни в одном из моих предписаний, – теперь уже Тархельгас осмотрел очаг и присутствующих, – но есть пустая строка, и каждому известно, что, согласно пакту от 1279 з.

Н. Н. и дополнению за номерами 31.4 и 31.5, если охотник засвидетельствует убийство и жители долин в числе пяти душ смогут подтвердить данный факт и возжелать правосудия, он имеет право внести имя виновного и привести предписание к исполнению. – Тархельгас видел, как напряглись все члены банды, потянувшись к оружию. И еще он заметил, как оставшиеся местные прятали от него глаза, не желая лезть под заточенный металл.  – Так что скажет народ? Цусаил – убийца или всего лишь бился за жизнь и ему повезло выжить?

Местные до последнего надеялись, что охотник разберется сам. Убьет бандитов, а им ничего и делать не придется. Но Тархельгас оказался в меньшинстве, в невыгодных для себя условиях и не собирался рисковать жизнью из-за пустяка.

В итоге местные, бандиты и он сам преследовали свои интересы. А главное для Тибурона – выжить.

Суровая правда котлов.

Очаг молчал.

Люди боялись идти против тех, кто мог не просто дать отпор, но и с большой долей вероятности перерезать всех.

– Народ сказал свое слово, – или, точнее, не сказал его вовсе. – Ты и твои люди неповинны в его смерти.

Главарь смог выдохнуть и убрал руку с эфеса.

– Однако, – продолжил Тибурон, – я бы на вашем месте покинул очаг и это поселение.

– Мы так и хотели, охотник.

– И еще одно.

– Я помню про лошадь.

– Да защитят мертвые живых.