Слабым здесь не место. Охота

А вот Одноглазый почти без проблем вытащил двуручный топор, преследуя стражника так быстро, насколько позволял снег. Он не кричал, не сыпал проклятьями, не угрожал. Собирался убить, как делал это десятки, сотни раз.

Одноглазый быстро добрался до Тибурона. На ходу занес топор высоко над головой и обрушил на отползающего стражника.

Тархельгас не просто остановился, но что было сил толкнул себя в обратном направлении и сапогом ударил в колено Одноглазого. Бандит стал заваливаться. Топор неумолимо падал.

Лишь только потому, что Тибурон замер, сталь не раскроила ему череп, а рухнула рядом, чуть выше ключицы и зарылась в снегу, потеряв скорость.

Топор просто ударил, но даже не разрубил плаща.

Одноглазый завалился следом. Тархельгас атаковал единственным, что у него осталось. Наконечником стрелы с переломанным древком, который все это время сжимал в руке. Он ударил в бок, вогнав его под самые ребра, но бандит словно не заметил этого.

Не уступая стражу в росте и превосходя в силе, он обрушивал на того удар за ударом.

Схватил за голову обеими руками, впечатав в снег. Тархельгас потерялся, а вот его навыки и голоса – нет. Они направили кулак, который при ударе вогнал стрелу еще глубже.

Одноглазый впервые за бой издал звук, похожий на рык боли.

Это позволило стражу сбросить бандита и уже самому накинуться с кулаками.

Бил он только левой.

Прямой в челюсть, потом в ухо, затем обрушил кулак словно молот.

Следующий удар был нацелен в нос, но противник блокировал и перехватил руку так, что спустя пару мгновений оказался сверху.

Теперь он душил Тархельгаса.

Страж попытался вырваться. Избавиться жилистые пальцы от горла, но левая рука не справлялась. Одноглазый брал верх.

И вновь его спасли голоса.

«Один глаз, – говорили они почти размеренно, будто заранее знали, кто выйдет живым из боя, – какая роскошь. Цена за то, что он сделал, куда выше».

Тархельгас потянулся к горлу главаря. Вот пальцы поползли по скуле. Тот мотнул головой и тем самым ослабил хватку.

Стражник вдохнул и вцепился ногтями в щеку, разрывая ее в мясо. Одноглазый в ответ надавил еще сильнее, но и Тархельгас, подобный волколаку, не отпускал жертву.

Кричал ли бандит – неизвестно. Страж лишь чувствовал кровавые куски плоти в своей руке. А после средний палец подобрался к веку.

Еще одно усилие.

Ноготь резко погрузился во впадину, выдавливая глазное яблоко.

Уже Безглазый заорал, выпустив Тархельгаса.