Из Товарда в Ленциг

Когда лифт опустился, вся троица загрузилась внутрь, и лифтёр стукнул по тросу три раза и – через паузу – ещё столько же. Пол слегка качнулся, и лифт поехал вниз. Сам лифт представлял из себя большой унылый жестяной короб со складной решёткой вместо двери, которую никто и никогда не закрывал. К чему правила безопасности? Мимо проплывали освещённые факелами штольни, внутри стояли лифтёры, в одиночку или с рабочими.

Пока лифт опускался, с Хмельком пару раз успели поздороваться, пригласили вечерком зарубиться в карты или просто заглянуть после работы на стаканчик красного.

На минус двадцать шестом в лифт на ходу запрыгнул какой-то ретивый гном, кажется, его звали Агдар или Агдор. Он улыбнулся Хмельку, они обнялись, затем перекинулись парой фраз на кабутвурде и, наконец, кинув на прощанье «ab-schad», гном выскочил на минус тридцать первом. Вскоре лифт остановился. Минус тридцать третий. Проклятый штрек. Добро пожаловать! Гэрри и Хмелёк вышли из лифта. Ког зажёг лампу и, щурясь в слабом свете, сверился со списком.

– Не густо вам сегодня пожаловали, ребята. Ну, как говорится, на пустой желудок и солома – овощ.

Хихикнув себе под нос, Ког потянулся к складу ящиков, которые стояли в углу лифта.

– Итак: четыре пайка, галлон воды, две порции масла, лампы… – бубнил Ког, глядя в список и выдавая снаряжение, – пучок сухой травы. Эй, Трутень, держи трут, ха-ха!

Гэрри в ответ вяло улыбнулся:

– Во сколько вернёшься?

– Там видно будет. К ночи, не раньше.

– Мы как всегда, без проверок?

Ког не ответил, лишь ободряюще улыбаясь, стукнул по тросу.

– Да пребудут с вами боги, ребятки! Последний день, вы уж продержитесь.

Загудел механизм, и лифт уехал. Гэрри сразу же зажёг лампу и вдохнул запах дешёвых химикатов.

– Ааа… ааа… Ааапчхиии!

Удалое эхо, изображающее чахоточную армию, загуляло по штреку.

Когда могильная тишина восстановилась, Гэрри перестал проклинать свой нос и открыл глаза. В свете лампы ему предстало скучающее лицо Хмелька.

– Ты закончил? Тогда пошли.

Последний год здесь работали по двое, во избежание массовых потерь. Гэрри скривился, как от зубной боли, когда Хмелёк по привычке стал насвистывать какой-то гномий марш. Он всегда так делал, а Гэрри всегда кривился. Но попробуй объяснить гному, что он не прав.

Бледный желтоватый свет лампы разгонял тени по неровным стенам тоннеля, но чернота впереди всегда оставалась непроницаемой.