Из Товарда в Ленциг

 – Только не говори мне, что ты насыпал туда Руний!

– Да я чуть-чуть…

– Чуть-чуть по человеческим меркам – это сколько? – тихо процедил гном сквозь стиснутые зубы.

Неожиданно погасла лампа. Гэрри вздрогнул и крепко сжал тубус.

– Хмелёк? Опять?!

– Я дурак, что ли, по-твоему, два раза одно и то же чудить? Ветер, наверное.

– Какой, к чёрту, ветер под землей?

Гэрри осёкся. Он, кажется, даже забыл, как нужно дышать. В конце пещеры кто-то был. Два жёлтых глаза в темноте смотрели прямо на них.

– Хмелёк! – пискнул Гэрри, еле живой от страха. – Это… это же…

– Шульберд! – раздался рядом рык гнома.

Глаза стали медленно приближаться. Послышалось шарканье, сиплое дыхание и тихий каркающий смех.

– Ты же говорил, что это розыгрыш…

– Сегодня был розыгрыш. Но Шульберда мы и вправду когда-то похоронили.

Глаза приближались. Гэрри не мог сдвинуться с места. Холод. Сильный обжигающий холод проник в пещеру.

– Ну, Шульберд, держись! – рыкнул Хмелёк. – Иди сюда, собака недобитая! Теперь-то я вышибу из тебя душу!

Заорав во всю мощь, гном рванул в атаку.

Вдруг боевой клич оборвался, и секунду спустя раздался глухой удар тела о стену. Глаза двинулись на Гэрри. Их разделяло не более трёх шагов, когда Гэрри заметил нарастающее сияние в тубусе и направил его жерло вперёд, крепко стиснув зубы. Золотистая вспышка вырвала из тьмы скрюченную фигуру, а затем ослепительно сверкнуло и резко бухнуло! Пещеру сотряс оглушительный гром! Гэрри отбросило назад, он упал и ударился головой. Вокруг стоял страшный гул, сотрясающий пещеру до самого основания.

Гэрри, еле соображая, готовый вот-вот потерять сознание, с трудом встал на колени, тряхнул головой. По лбу стекали горячие капли, в глазах двоилось. Поднявшись на желеобразные ноги, Гэрри двинулся туда, где последний раз видел лампу. Под ногами ходуном ходил пол, потолок сыпал камнями и крошкой. Отыскав лампу, Гэрри зажёг её, увидел лежащего на боку Хмелька, а чуть дальше – обгоревшие останки.

Держа перед собой едва горящую лампу, он двинулся к телу Шульберда.

Призрак шахтёра оказался вполне реальным человеком из плоти и крови. Грудную клетку от попадания Рунием разворотило на две обгоревшие половины, соединённые лишь в области таза; одну из рук оторвало по плечо. Лицо с пергаментной кожей и жидкой бородой застыло в зверином оскале, с ним произошли какие-то странные изменения, не поддающиеся описанию, но оно уже не принадлежало человеку.