Очарование тайны. Эзотеризм и массовая культура

В одной из последних работ он насчитывает более восьмидесяти имен авторов, стоящих на пороге странных историй (включая Кафку, Киплинга, А. Толстого и О. Генри), но ядро классиков остается неизменным: Мейчен, Блэквуд, Лавкрафт и его круг (см.: Joshi S. T. The Progression of the Weird Tale. Seattle: Sarnath Press, 2021. Р. 9–109).

56

Подробнее о связанных с этой концепцией издательских проектах и ее идеологическом наполнении см.: Носачев П. Симпатия к черной фантастике: исследование принципов конструирования эзотерического мифа // Государство, религия, церковь в России и за рубежом.

2023. № 41 (1). С. 215–236.

57

Общий ход рассуждений, ведущий к прояснению сути феномена, можно проследить в эссе Е. Головина: Головин Е. Приближение к черной фантастике // Майринк Г. Вальпургиева ночь. Л.: Судостроение, 1991. С. 7–26.

58

Второе название, данное черной фантастике издателями и комментаторами (см.

: Там же. С. 7).

59

Морозова Ф. Дракула и Стокер: Двойной портрет в рамке мифа // Стокер Б. Дракула. М.: Энигма, 2005. С. 569.

60

Регарди И. Полная система магии Золотой Зари. М.: Энигма, 2011. С. 234.

61

Machen A. Far Off Things. London: Martin Secker, 1922. P. 8. Идея зачарованной страны у Мейчена играет двоякую роль: это и страна детства, и иная реальность. Например, когда герой повести «Фрагмент жизни» поведал другу своего отца, как обыденная лондонская жизнь удивительным образом на миг преобразилась для него, тот «внимательно посмотрел… сказал что-то о волшебной стране» (Мейчен А.

Фрагмент жизни // Мейчен А. Тайная слава. М.: Энигма, 2007. С. 52), а в «Трех самозванцах» профессор Грег, которому суждено было пропасть, исследуя обиталища туранцев, мечтал стать «первооткрывателем сказочной страны» (Мейчен А. Три самозванца // Там же. С. 284).

62

В романе «Три самозванца» есть описание первой встречи с Лондоном приехавшего в него провинциала, по-видимому, отчасти повторяющее впечатления Мейчена: «Удушливый болезнетворный дым актонского кирпичного завода клубами врывался в открытое окно вагона, от земли поднимался пар. Беглого взгляда, брошенного на сменяющие друг друга чопорные и однообразные улицы, было достаточно, чтобы впасть в уныние.