Очарование тайны. Эзотеризм и массовая культура

]

Через сопоставление обиталища Ив с церковью Блэквуд добивается эффекта разрыва обыденного повседневного существования и раскрытия двери в инобытие. Все дальнейшие сцены романа, когда деревья фактически оживают и оказываются проводниками какой-то иной, чуждой человеку реальности, впечатляют. Эффект максимального напряжения здесь достигается из?за того, что для описания мира ив в человеческом языке нет терминов, это не феи и русалки, не туранцы Мейчена, не призраки и элементали эзотерической мифологии, – они выходят за рамки всего известного, поэтому-то и ужасают.

Это, кстати, довольно точно подметил современный философ Юджин Такер, когда охарактеризовал традицию работы с ужасом, в которой написаны «Ивы», как ту, где «ужас – это понятие без содержания, неведомое, в котором само мышление начинает увязать»[127 - Такер Ю. Щупальца длиннее ночи. Ужас философии. Т. III. Пермь: HylePress, 2019. С. 129. Вообще, Такер временами подходит очень близко к пониманию того, чем является эзотерическое мировоззрение, но из?за слабого знания контекста религиозно инспирированные реалии превращаются у него в обоснование абсолютного материализма. А все потому, что его представления о теизме и пантеизме зажаты общераспространенными рамочными знаниями о религии. Отсюда и проистекают подобного рода рассуждения: «…существует ли третий уровень, на котором сверхъестественное слабо связано или вообще не связано с естественным, – уровень, на котором то, что испытывает человеческий субъект, не имеет коррелята в мире или в мышлении. Это чувство часто присутствует в рассказах Лавкрафта и более широко в произведениях, относящихся к традиции сверхъестественного ужаса. Здесь сверхъестественное функционирует через двойное отрицание, которое является не простым утверждением (affirmation), а логикой ни/ни. Здесь сверхъестественное не имеет положительного содержания: оно не связано с естественным и не является само по себе автономной сущностью. Сверхъестественное здесь – отрицательный термин» (Такер Ю. Щупальца длиннее ночи. С. 124). В полноценном понимании религии, а не в его схоластическом дистилляте, с которым зачастую и работают философы, сверхъестественное – всегда отрицательный термин, ибо познать, что находится за пределом человеческой реальности, разумом невозможно, религиозное в собственном смысле слова – это всегда «состояние впавшей в оцепенение и застывшей мысли, темная нескончаемая зима разума» (С. 124), и оно вовсе не функционирует в бинарной логике или/или.