Новые и новейшие работы 2002—2011

Дальше пошла цепная реакция – и вслед за редактором всесильной «Правды» не менее всесильный Щербаков дополняет решение: выдать – вместе с запретной для всей советской послеесенинской печатной поэзии сексуальной составляющей.

Смешно даже думать, что беспокойство за жизнь Симонова, пусть даже очень полезного бесстрашного военного корреспондента «Красной звезды», могло бы побудить к разрешению публикации никаким образом не лезущего в игольное ушко регламента советской лирики стихотворения о том, как советские воины наспех обнимают советских женщин, на час запомнив их имена.

Это было сугубо политическое решение, отразившее колебания регламента в военное время и роль поэтического опыта Симонова в выработке этого нового и, как стало ясно уже в течение второго послевоенного года, временного регламента. Это решение было лишь подкреплено желанием нейтрализовать взвинченное состояние автора и, позволительно предположить, в какой-то степени иррациональным воздействием «Жди меня».

В опытах своей фронтовой лирики Симонов безбоязненно-расчетливо прямо (а не только косвенно, как в стихотворении «На час запомнив имена…») затрагивал и устои советской семьи:

Мы называем женщину женой

За то, что так несчастливо случилось,

За то, что мы тому, что под рукой,

Простясь с мечтой, легко сдались на милость…

За нехотя прожитые года,

За общий дом, где вместе мы скучали,

Зовем женой за то, что никогда

Ее себе в любовницы б не взяли.

Мне хочется назвать тебя женой

За то, что милых так не называют,

За то, что все наоборот с тобой

У нас, моя беспутная, бывает[39 - Красная новь. 1942. № 1–2. В послевоенных изданиях эти строфы изъяты.].

Местоимение «мы» вызывающе претендовало на обобщение. Автор использовал к тому же недопустимые для предвоенного стихотворного стандарта слова и выражения:

Мне хочется назвать тебя женой

Не потому, чтоб свет узнал об этом,

Не потому, что ты жила со мной

По всем досужим сплетням и приметам[40 - В послевоенных изданиях – уже в иной, сглаженной редакции:…Не для того, чтоб знали все об этом,Не потому, что ты давно со мной…(Стихи и поэмы.

1936–1954. М., 1955. С. 199. Курсив наш. – М. Ч.)].

Но главным образом Симонов выдвинул в своей фронтовой лирике универсальную антитезу: мужчина – женщина, давно идеологически перетолкованную и затушеванную в советской поэзии.