Центурии. Книга пророчеств

Прочтение строки с учетом цезуры часто помогает восстановить ее смысл, особенно с учетом того, что акценты и особенно знаки препинания в изданиях «Пророчеств» расставлялись наборщиками хаотически:

1-23

Liepard laisse au ciel extend son oeil…

Если прочитать эту строку вслух с соблюдением цезуры:

Liepard / laisse (цезура) au ciel / extend son Cil… —

то становится очевидно, что laisse («покидает, оставляет») следует читать как laissе («утомленный»).

В катрене 3-57:

Sept foys changer verrеs gent Britannique

Taintz en sang en deux cent nonante an:

Franche non point par apui Germanique.

Aries doute son pole Bastarnan, —

традиционная путаница в трактовках вызвана тем, что неясно, как понимать первую половину третьей строки. Однако чтение вслух не оставляет сомнений: franche non point (нисколько не свободный) здесь – именно британский народ, действующий par apui Germanique (благодаря германской поддержке):

Увидят, как семь раз меняется британский народ,

Крашенный кровью, на двести девяностом году, —

Вовсе не свободный, но благодаря германской поддержке.

Овен боится своей широты в Бастарнии.

Таким образом, правила поэзии помогают переводить пророчества Нострадамуса.

В целом как поэту Нострадамусу было тесно в рамках классического стиха. Он часто пренебрегал некоторыми поэтическими правилами, и в то же время нередко им «командовала» строфа, и он сокращал строку в угоду размеру, подбирал неадекватные синонимы и проч. Язык Нострадамуса перегружен латинизмами, оксюморонами (противоречащими себе определениями вроде «близко-далеко», «рано-поздно»), варваризмами (словами, заимствованными из иностранных языков), словесными играми, парадоксами, прозвищами и топонимами, которые нелегко идентифицировать.

В то же время язык его нельзя назвать тяжеловесным; он не распластывает читателя под тяжестью архаизмов, и иногда даже вызывает восхищение удачно найденными образами и яркими картинами, уместившимися в четырех строках:

1-67

Великий голод, приближение которого я чувствую,

Будет часто отступать, затем станет всемирным,

Таким великими и долгим, что будут отрывать

Корни от деревьев и младенца от соска.

10–97

Триремы полны пленников всех возрастов.

Время, доброе для зла, сладкое для горечи.

Добыча слишком рано поторопится к варварам,

Алчно глядящим, как жалуется перо на ветру.

Однако «Пророчества» Нострадамуса не принадлежат к классике поэзии.