Последняя жертва

– Какой красивый маленький мужчина, – восхитилась беременная женщина, и он надулся от гордости. – А моя дочь, Иззи, – вон там, на горке, вместе со своим отцом. Сегодня он исполняет отцовские обязанности.

– А я вот отдыхаю, потому что позже эти обязанности потребуют много сил, – ответил он. – У каждого второго родителя среди наших знакомых дети любят вздремнуть после обеда, но уложить нашего спать хотя бы на полчаса – это сущий кошмар. – Он посмотрел на ее живот. – Сколько еще вам до срока?

– Три с половиной недели.

Он смотрел, как улыбающийся мальчик еще раз скатился с горки, прежде чем мать схватила малыша и попыталась усадить его в прогулочную коляску. Мальчик визжал и лягался.

– Пора и мне заступать на вахту, – сказал он и утер рот салфеткой. – Уже иду!

– Веселого вам пути до дома, – пожелала ему беременная с понимающей улыбкой.

Он поднял свой портфель, стоящий на полу, и сделал последний глоток минералки через соломинку.

– Удачного разрешения, пусть все пройдет гладко.

– Спасибо, – ответила брюнетка.

– Эй, – окликнул он женщину с мальчиком. – Вы ничего не забыли? – Поднялся со стула и следом за ними направился к двустворчатым дверям. – Ты и голову забудешь, если она не будет приклеена к шее!

Женщина озадаченно повернулась к нему.

– Позвольте придержать вам дверь, – продолжил он, толкнув створку, потом положил ладонь на поясницу женщины.

– Руки уберите, будьте так добры, – рявкнула она и сдвинулась так, чтобы загородить своего сына от этого человека.

– Я просто хотел помочь, – отозвался он, после чего оставил их в покое.

Пока он шел к выходу, у него внезапно возникло ощущение жжения во лбу, его начало шатать. Ему показалось, будто он сейчас рухнет на пол. Он не понимал, в чем дело, – это было похоже на симптомы клаустрофобии, однако сейчас он находился на открытом пространстве. В поисках свежего воздуха он бросился к дверям и сосредоточился на своем дыхании, пока сердце не начало замедлять бег, а кожа не охладилась.

Несколько чудесных мгновений он наслаждался ролью семейного человека, пусть даже притворной: ведь он понятия не имел, кто эти мать с сыном. Но расплатой за это послабление была пустота и осознание того, что в действительности у него никогда не было подобного опыта. Иногда жажда этих переживаний усиливалась настолько, что причиняла физические мучения.