Алый Глаз Демона

Такое количество солдат мы использовали для формирования инфраструктуры и первой ударной волны, если подконтрольные земли имели стратегическое значение в будущем.

Их целью был Кастор? Нет. Тогда зачем нужны я и моя миссия? В конце концов, с бригадой они могли прочесать все леса и выбить его.

Вопросов становилось все больше. Ответы тонули где-то в тумане.

Больше женщина ничего дельного не сказала. Я расплатился за обед, ее услуги и, поблагодарив, решил возвратиться на «Канопус». Перед уходом она остановила меня и аккуратно, почти невинно поцеловала в губы, сказав что-то, чего я не смог разобрать.

В тот момент не хотелось ничего переспрашивать, чтобы ненароком не обидеть ее.

День уже давно перевалил за полдень. Ветер с материковой части успел пригнать тучи, отчего солнечный Аласартип окрасился в серые тона. Судя по запаху, скоро должен был начаться дождь.

Не зная города и шатаясь по узким улочкам меж косых двухэтажных домишек, приходилось ориентироваться в основном на крики чаек.

Способ не абы какой, но он позволил мне выйти на одну из центральных улиц, заполненных людьми. Оставалось двигаться строго на юг, чтобы добраться в порт.

Я втиснулся в толпу, прошел от силы квартал, когда за мной увязалась ребятня. Они то клянчили денег, то вызвались помочь донести рюкзак, то обещали показать город. Назойливые воробушки не отставали, пока я в конце концов не сдался. Прикупил им у первого торгаша сладостей, отдал всю мелочь и, приняв за плату радость в глазах и улыбки, двинулся дальше.

Я развернулся, сделал несколько шагов, встретив на пути старуху, не дававшую мне пройти. Как бы мне хотелось сейчас быть частью той толпы, которая огибала ее, попросту не замечая.

Прикованный к ней взглядом, я не мог шелохнуться. Моя воля оказалась сломлена под напором ее силы.

– Белоглазый демон – лишь начало. Едва снега в горах Кринхалгай окрасятся красным, когда на Унукалхай опустится туман, явится тот, кого на само деле мир должен бояться. На смену ему придет другой демон, с глазом, налитым кровью, и неутолимая жажда, что он понесет за собой, поглотит нас.

Жестокости его не будет конца. Начнется война, доселе невиданная. И спасения не будет.

Я слушал ее, не понимая слов. Я боялся старуху как ничего и никого в своей жизни. Однако если разум мой был скован, а тело отказывалось подчиниться, рука по привычке тянулась к пистолету.

И как только пальцы коснулась шершавой рукояти, кто-то положил руку мне на плечо.