Истории о Призрачном замке. Кровь, пепел и огонь. Книга пятая

Даже Хашат сначала заключило сделку с Монархом. Грязную, но сделку. Ужасные заклинания небесного огня поселились в голове Хранителя, они вызывали мигрени, требуя, чтобы их применили. Ирминг рассказывал, как он носил в себе проклятие Худу. Как оно распирало Предвестника изнутри. Это было очень похоже на то, что чувствовал Хранитель. Что же, Гектор выпустит на свободу один из божественных подарков. Но в этот раз на своих условиях.

Хронвек забрался на высокий бархан, острым гребнем уходящий далеко за горизонт, и встряхнул кисти рук.

Пальцы покалывало. Рагат сам-айятта. Руки сами сложились в знак, пальцы вытянулись вдоль невидимых линий, тонкие потоки энергии заструилась, изменяя ткань мертвого Зунтра. Эфир задрожал, завыл от напряжения, вызванного противоестественным действием, его волны рванулись ввысь и погасли далеко наверху – там, где гудел солнечный ветер, свободный и бесконечный. Огонь Майрониды требует выхода. Хронвек посмотрел в белое небо.

– Рагат! Сам-Ай! Сам-ай-ятта! – древние слова Нижнего Плана едва слышно сорвались с губ, и давление пропало.

Огонь в груди утих, сила иссякла. Гектор опустил руки, прислушиваясь. Тишину пустыни нарушал только слабый ветерок, он шуршал песчинками, бросая их на замшевые сапоги мага.

Едва слышное гудение донеслось сверху. Оно нарастало, усиливаясь по мере приближения. Затем появилась вибрация, и вместе с ней Хранитель почувствовал, как возвращается к нему сила. А потом пошел дождь.

Он обрушился на пустыню с яростью, с ревом, внушая трепет.

Огненный дождь, Рагат. Гнев Майрониды, страшный гнев матери – сам-ай-ятта, так называли его жители Нижнего Плана. Нет ничего страшнее слез Майрониды, падающих с небес – ведь она плачет чистым гневом.

Стоя под струями адского пламени, Гектор сжал покрытые черными шипами кулаки и закричал громче огненного шторма, и объятые пламенем рога над его головой вспыхнули ещё ярче и злее.

– Майронида! Приди ко мне! Я буду с тобой говорить! Я, Скурр! Инграданар!

Пламя ревело, пожирая песок. Потоки плазмы стекали с бархана, образуя ручьи и реки бурлящего огня, эфир стонал, а огненный демон смеялся, подставив лицо ливню Армагеддона.

Но богиня молчала.

Он крикнул снова:

– Отзовись, Мать! Я затоплю огнем этот мертвый мир, но услышу твой голос!

Языки пламени вдруг перестали метаться – в их движении больше не было хаоса, теперь это был танец, изящный и завораживающий. Гектор оглянулся, удивленный, а когда снова посмотрел перед собой, то увидел Майрониду.