Знай мое имя. Правдивая история

Моя кожа всегда была главным источником неуверенности в себе, так как в детстве я страдала от экземы. Но даже когда все нормализовалось, я все равно постоянно ждала, что она снова воспалится и покроется мокнущей сыпью. Я замерла под пристальным взглядом камеры. Но от грустных мыслей меня отвлекали нежные голоса медсестер, сновавших по комнате и круживших вокруг моего тела. Они походили на птичек из «Золушки», порхающих с лентами в клювиках и снимающих мерки для бального платья.

Я обернулась посмотреть, что они фотографируют, и мельком заметила в зеркале красный след у себя на спине.

Закрыв глаза от страха, я снова встала прямо. Обычно именно я выступала самым жестким хулителем собственного тела: «Груди как-то широко поставлены. Прямо два грустных чайных пакетика. Соски смотрят в разные стороны, словно глаза игуаны. Колени какие-то бесформенные и фиолетовые. Живот дряблый. Широкая, почти прямоугольная талия. И какой толк от длинных ног, если они не стройные». Но когда я стояла в том кабинете – обнаженная, под искусственным светом, – все мое критиканство испарилось.

Меня продолжали осматривать сверху донизу. Я стояла, крепко зажмурившись, высоко подняв голову, вытянув шею, расправив плечи и расслабив руки. Утреннее солнце растекалось по изгибу шеи, ушным раковинам, сползало по ключицам, бедрам, икрам и как бы нашептывало: «Посмотри на свое тело! Эти прекрасные холмики-груди, совершенная форма живота, длинные красивые ноги». Меня наполняли теплые песочные тона – просто сияющий сосуд среди белых халатов и бирюзовых перчаток.

Наконец можно было приступить к волосам. Втроем мы вытягивали одну за другой сосновые иглы, складывая их в белый пакет. Я чувствовала резкую боль, когда запутавшиеся сучки раздирали кожу и выдергивались вместе с волосами. Мы вытаскивали и вытаскивали, пока пакет не оказался заполнен до краев иглами, палками и волосами. «Наверное, хватит», – сказала одна из сестер.

Остальное мы вынимали в тишине, бросая все сразу на пол, чтобы потом подмести.

Я слегка подула на плечи, чтобы убрать просыпавшийся с головы мелкий мусор. Пришлось долго провозиться с сосновой иглой в форме рыбьей кости, а тем временем медсестры разбирали и прочесывали волосы на затылке. Казалось, этому не будет конца. Попроси они тогда нагнуться, чтобы обрить меня наголо, я подставила бы голову без вопросов.

Мне выдали бесформенную больничную рубашку и проводили в другой кабинет, где стояло что-то похожее на стоматологическое кресло.