Истории о Призрачном замке. Ожерелье Пальмеи. Книга третья.

Тут откуда-то из-за пустых прилавков, на которых в воскресные дни раскладывали зелень крестьянки, вышел мужик в черном балахоне. Кметы расступились, не сговариваясь – ткань плаща была очень высокого качества, а сам человек держался прямо и уверенно. Он хмуро спросил у офицера, не снимая капюшона с головы:

– За что их вешают?

Тот был занят и не оглянулся, только буркнул:

– Дезертиры.

Мужик не отставал:

– Ты не ответил на мой вопрос. За что их вешают?

Солдат оставил в покое шею обреченного, повернулся и изучил выскочку взглядом.

– Они бежали из расположения своей части. Мы поймали их, когда они направлялись в сторону границы. Дезертиры. По закону военного времени их повесят.

По-прежнему не обнажая головы, незнакомец спросил:

– Значит, их казнят за то, что они просто хотели жить?

– Все хотят жить, но не все дезертируют.

Тут человек в капюшоне подошел к помосту и сказал:

– А ты? Хочешь жить?

На площади находилось еще как минимум десять солдат из отряда военной полиции, но офицер почему-то испугался.

– Мы исполняем свой долг. Не мешай.

– Твой долг – убивать безоружных людей?

Солдат смутился, но ненадолго. Он махнул рукой, привлекая внимание остальных, и крикнул:

– Уберите его отсюдова!

За его спиной петля, накинутая на шею последнего из четверых приговоренных, медленно слезла с шеи беглого солдата и, будто змея, изогнулась, целясь в офицера патруля. Она покачивалась, совсем как живая очковая кобра.

По площади прокатился вздох удивления. Палач обернулся как раз в тот момент, когда петля устремилась вперед точным броском. Дезертир, чью шею она только что покинула, упал на задницу и попытался отползти подальше, суча ногами. Веревка затянулась на шее офицера, он выпучил глаза и начал синеть. Изо рта у него вырвался хрип, а мужик в балахоне заметил:

– Думаю, тебя тоже стоит повесить согласно законам войны. Пока остальные штурмуют замки, ты разъезжаешь по деревням в тылу, жрешь мясо и пьешь пиво.

Настоящий дезертир.

Никто не шелохнулся. Даже тогда, когда фигура в капюшоне удалилась, ни один человек не бросился на помощь к офицеру, тело которого подергивалось, вцепившись в удавку обеими руками. По законам военного времени сейчас каждый был сам за себя.

***

– Нет, нет, нет и нет!!!

Стурастан несколько раз ударил по столу кулаком, чтобы подчеркнуть безапелляционность своего решения.