Дикий барин в диком поле (сборник)

Водители машин, подсадившие себе в кабину (а значит, и в подсознание) краеведа Краснова, обычно умирают от мозговой горячки примерно через неделю. Я знаю – я веду посильный учёт. Был один случай, когда водитель прожил месяц. Но очень мучился. Этого водителя отвели в лес, и там он попросил, чтобы его разодрали посредством двух берёз, так он хотел прекратить поскорее свои муки.

Только восемь заволжских святых старцев (я в их достойном числе) могут сносить общение с этим локальным феноменом-инферно около получаса без особых последствий для здоровья.

Но для этого мы должны стоять в магическом восьмиугольнике, держась за руки и заткнув уши размягчённым воском от афонской свечи. Желательно, чтобы у каждого был чёрный плат с вытканными на нём василисками. Платом сим следует бережно обматывать голову поверх фольги. При соблюдении этих мер можно продержаться даже минут сорок, ответствуя на пытливые вопросы самородка. Но потом придётся, конечно, худо. Ладно, если только часть тела парализует и рвать желчью будет неделю-другую.

Краевед Краснов был первым случаем одомашнивания сельской интеллигенции. Сам-то он долгое время был пастухом в колхозе им. Серафимы Губкиной. И ничто в поведении будущего краеведа не предвещало беды. Пьянство и блуд, безделие и воровство были основными занятиями сего злого кудесника в молодости. Так, в принципе, жили все колхозники-мальчики. И это нормально.

Но потом в колхозных окрестностях нашли некий археологический памятник ямной культуры, и беда постучалась в двери.

Краснов за два археологических сезона превратился из душки-пропойцы, которые тысячами трутся у каждого археологического лагеря, в демона.

Он стал читать. Он стал ходить в самостоятельный археологический поиск. Он стал приносить в лагерь то, что ласково называл «артефактами». Стал петь у костра. Стал вести дневник. Перестал выпрашивать самогон и начал пить лосьон «Огуречный».

На Краснова стали смотреть с опаской. Причём все. И односельчане, и приезжие.

Лосьон в сочетании с брошюрой «Люби родной край» – он ведь любого насторожит.

Как и все свежие безумцы, Краснов долгое время был крепок телом и ходил с сапёрной лопаткой за поясом. Так он и пришёл в январе через замерзшую реку Волгу в университет. Решил не дожидаться мая. Стосковался как-то…

Именно на книжном развале в университете он и купил книгу академика Фоменко. И полностью прозрел.

А над нашими головами загудел набатный колокол обречённости.