Дикий барин (сборник)

«От Палыча», «От Палыча» она купила языки, сосидж и много красный сок.

Рейнджеры

Не так давно показывал сестрам и племянницам (время от времени появляющимся в этой книге под аморфным, хоть и теплым определением «родственницы») русскую живопись. И понял внезапно, как это увлекательно. И даже полезно.

Смотрим на репродукцию васнецовских «Богатырей». Что может сказать русский человек об этой картине? Мощь там, удаль, гроза, ай, урзы мои, ай мурзы мои, буду Кыев-город жечь-губить, вот тебе, Калин-царь, от Илюшеньки гостинчик, все на стены, кто с мечом и пр.

И это нормально. Есть такие банальности, которые нормальные, здравые.

Вот я это, собственно, и излагаю, упирая на время создания картины, специфику стиля «рюсс»…

– А как их зовут? – спрашивает племянница Дженни, нашедшая свое счастье в работе полицейского эксперта.

Сухо откашлявшись, знакомлю эксперта Дженни с героями полотна. Вспомнил даже, что у богатыря Алеши папу звали поп Семен.

Вот тут-то Дженни в меня и вкогтилась.

Кивает на Алешу Поповича и спрашивает-утверждает: «Арамис?!»

Как опытный игрок в развивающие настольные игры, даже бровью не повел. Перевел разговор в другую плоскость. Сам же украдкой посматривал на Атоса Никитича и Портоса Муромца.

Не успел обрадоваться своей ловкости, как удар воспоследовал со стороны сестрицы Кейт:

– А что они делают?

– Охраняют границу, – отвечаю, протирая значок на лацкане.

– Это говорит о том, что в России всегда была подвижная граница! Что Россия всегда готова к расширению! Эти рыцари превращают своим присутствием бордер во фронтир!

Удивительные приключения шотландцев в России

Закончилась моя дикая шотландская декада.

Хотя я даже не надеялся. И последние два дня провел в полной уверенности, что часы остановились.

Только что запихнул в самолет всю свою шотландскую родню. Когда родня, не успевшая отдохнуть после круиза на теплоходе «Т.Д.», путая паспорта и чемоданы, пела таможенникам песни, я, поддерживаемый сочувствующими аэропортовскими служителями, хлопал и подпевал.

И даже пытался двигать ногами со свойственной мне самонадеянностью.

На сцену прощания прибежали посмотреть пассажиры с рейса в Душанбе. Часть таджикских зрителей содержалась в наручниках по причине суровой депортации. Так что слезы расставания и кандальный звон присутствовали. Подобное сочетание для меня привычное. Как и для таджиков, впрочем.

Таких каникул не было у меня давно. Только я, конечно, не все помню.