Дикая история дикого барина (сборник)

Крестьяне – грубоваты, загружены вывозом навоза, используют только два выражения для описания чувств и один приём для их подтверждения. А католический клир многочислен и молодцеват, способы знает самые различные… И если бы не запрет! Если бы не целибат!..

Вчера же, в гостях, вспоминали про Варфоломеевскую ночь. Я с тяжёлым подсвечником в руке отбивался от критики католицизма. Загнали в угол. Отбивался ладными своими ногами и шипел явственно. Как всегда, не удержался и закатил проповедь на сорок минут с антрактом для танцев с визгами и крюшона.

В конце проповеди люди ритмично били в ладоши, вскакивали с мест с криками: «Да, брат наш, да! Веди нас! Агнус деи, опус деи! Теодиктус! Теодиктус!» Будь в округе гугеноты какие-нибудь, какие-нибудь манихеи, какие-нибудь агностики, да хоть кто-нибудь грамотный, то ночь прошла бы ещё интереснее, в искрах и дыму, в смоляном чаде и скрипе дыбы. Я бы сидел под чёрным деревом, как Император из «Звёздных войн», и смотрел из-под капюшона, как варан пучеглазенький, на очищение уезда.

А так пришлось кататься на новой машине и врать про астрономию, я ж не знаю ничего про созвездия, а врать про Кассиопею всё равно надо.

В целом же отдохнул неплохо. Грех жаловаться.

Потому как после Варфоломеевской ночи наступает Варфоломеевское утро, а потом и Варфоломеевский день. В День св. Варфоломея, например, Влад Дракула Цепеш посадил на кол, по легенде, 30 000 человек.

Я в этом вижу прихотливую и приветливую руку позитивной истории.

Рускому языка

Как все мы прекрасно знаем, граф С.

 С. Уваров («самодержавие, православие, народность») совершенно незаслуженно забыт русскими филологами.

И самое обидное, что крепче всего про Уварова не помнят поклонники тартуской школы семиотики. А без графа такой школы могло бы и не быть вовсе. Да что там «могло бы»! Не было бы её совсем без графа.

Мудрецы неблагодарны. Я не такой.

С. С. Уваров был единственным человеком, который схлестнулся по языковому вопросу с Бенкендорфом. Бенкендорф не хотел ничего менять в уютном мире милой Прибалтики и хотел, чтобы в ней всё оставалось по-прежнему.

На вершине прибалтийской социальной лестницы крепко расселись немцы, внизу ползали на карачках всякие латыши, эстонцы, евреи и прочий не вполне человеческий сброд. Красиво? Красиво! Надёжно? Да просто на века! Такой идиллии управления унтерменшами не было тогда даже в фатерланде!

А тут граф Уваров полез со своим русским языком в такой рай и начал всё баламутить.