Дикая история дикого барина (сборник)

В этом пассаже прекрасно решительно всё: и псковские провокаторы, и священник Емельянов с его сетевым маркетингом, и заботливость лифляндского дворянства. А самое прекрасное, что все эти прибалтийские дела помещены в раздел «Возмущение казённых крестьян». Казённых! О которых усилили заботу лифляндские дворяне…

После здоровенного куска про Прибалтику как-то мельком в отчёте специальной службы на имя императора упоминается скороговоркой всякая суетливая повседневная мелочь: «Для усмирения… в Казанской и Вятской губерниях… употреблено было огнестрельное оружие… поселяне Московской приведены в повиновение строгим наказанием»…

Что на Кавказе в 1842 году, согласно отчёту, творится? В сравнении с ужасами прибалтийского бунта, усмирённого благотворительностью немцев и восстанием под Москвой, где пришлось применять строгое армейское наказание? В сравнении с беспределом Иринарха на Кавказе был истинный парадиз: «Известия из Тифлиса доказывают, как признательны жители Кавказа за те попечения, которые правительство принимает об их благосостоянии».

Эта фраза могла бы стать эпиграфом к любому современному отчёту и украшать затейливой вязью герб города Москвы.

Правда, в 1842 году горцы несколько раз били русские войска, но в отчёте это всё называется «переменным успехом и неудачей». Ах, ваше величество, ничего страшного! Никакого, никакого сравнения Кавказ не выдерживает с кашей, которую замутил Преосвященный Иринарх в Риге! Под Москвой запарывают крестьян-бунтовщиков, под Казанью расстреливают татар и русских.

Но главная беда, по мнению главы III Отделения, творилась в Прибалтике, где латыши с эстонцами стали хуже работать и принимать православие. Форменный апокалипсис, русскими себя называют!

Начитавшись таких отчётов, Николай Павлович задумался. И удивительно быстро понял, что дело здесь нечисто, что его немецкое окружение как-то уж совсем за дурачка его содержит. Министр внутренних дел Строганов после разговора с императором принципиально меняет своё мнение. Иринарх невиновен! Синод славит чуть было не ставшего мучеником Иринарха.

Генерал-губернатора Палена отзывают из Прибалтики и кидают в болото Государственного совета. Иринарха повышают до полноценного епископа Вологды и Устюга. Бенкендорф помирает на пароходе по дороге на родину, в Эстонию.

По давней традиции кто-то (это на пароходе-то, оказывается, есть «кто-то неизвестный») грабит тело шефа корпуса жандармов и главного гэбиста дочиста. Пропадают бумаги, ценности кое-какие.