Рейх. История германской империи

В одной из листовок, распространявшихся в Берлине в марте 1848 года, заявлялось, например: «Русские уже здесь! Смерть русским!.. Помните ли вы со времен освободительных войн наших друзей? Спросите своих отцов, дядей, тетушек, бабушек и дедушек, как великолепно эти наши друзья умели воровать и грабить, мародерствовать и угонять. Помните ли вы еще казаков на низких лошадях с высокими седлами, увешанных котелками, чайниками, сковородками, утварью из серебра и золота? Всюду, где они побывали, они оставляли за собой разрушение, вонь и насекомых.

И эти казаки, башкиры, калмыки, татары и т. д. десятками тысяч горят скотским желанием вновь разграбить Германию и нашу едва рожденную свободу, нашу культуру, наше благосостояние, уничтожить, опустошить наши поля и кладовые, убить наших братьев, обесчестить наших матерей и сестер и с помощью тайной полиции и кнута уничтожить любой след свободы, человечности и честности… Сокровища Германии приманивают русские орды, подстрекаемые религиозным фанатизмом».

Здесь, обращаясь к эпохе войны с Наполеоном, революционеры допускали сознательный пропагандистский перехлест.

Тогда русские войска, в том числе и казаки, выступали союзниками Пруссии и ряда других германских государств в борьбе против французской оккупации. Конечно, те же казаки и бойцы азиатской иррегулярной кавалерии порой совершали эксцессы против мирных жителей, особенно на территории тех германских княжеств, правители которых длительное время оставались на стороне Наполеона. Однако насилия и грабежи отнюдь не приняли характера всеобщего нашествия азиатских орд, как это рисовалось в листовке. К тому же русское командование, в том числе и сам донской атаман Матвей Платов, сурово карало тех, кто был уличен в убийствах, изнасилованиях и грабежах. И «русские насилия» по масштабу отнюдь не превосходили те, которые совершали французские войска и их союзники в германских землях.

Германские социал-демократы унаследовали традиционный образ России и русских как воплощение азиатской деспотии, угрожающей свободе Германии.

Наиболее авторитетный вождь социал-демократии Август Бебель уже в эпоху Германской империи заявил: «Если дело дойдет до войны с Россией, я сам возьму в руки винтовку!», хотя ранее клялся: «Ни единого человека, ни единого гроша этой системе!» По замечанию западногерманского публициста Себастиана Хаффнера, «в 1914 г. СДПГ в действительности была уже парламентской, а вовсе не революционной партией. Она больше не стремилась разрушить существующее государство.