Анархия и демократия

], обнаруживая у автора не столько избыток желчи и иронии, в чём его любят упрекать с разных сторон, сколько довольно ясное понимание того, как в попытках достижения безвластного общества не скатиться к банальным и глупым рецептам. Понятно, однако, что из его точных разоблачительных наблюдений могут без труда извлекать себе пользу всякие политические консерваторы, предпочитающие оппонентов своих оппонентов записывать себе в союзники. Поглощение и присвоение, а заодно «обезвреживание» альтернативных и революционных идей, происходящее, например, с творчеством Ги Дебора или поэтов и художников авангарда, родственно фокуснической перестановке знаков, применяемой теперь повсеместно в пропаганде и в политике.

Мы можем наблюдать подобное не только в зрелищных стратегиях капитализма или в безразличном перемалывании всего академической наукой, но и в гнетущем действии отечественного антидемократического и шовинистического психоза.

    Сергей Кудрявцев, сентябрь 2014

Разоблачённая демократия

Впервые в истории «в наши дни почти все исповедуют демократию»

. Профессора исповедуют демократию настолько широко, что не пускают её на порог кампуса. Демократия действительно стала «словом, которое может означать что угодно»

. Даже Северная Корея называет себя народно-демократической республикой. Демократия гармонирует со всем. Для защитников капитализма демократия неотделима от капитализма.

Для поборников социализма демократия неотделима от социализма. Говорят даже, что демократия неотделима от анархизма

. Она отождествляется с хорошим, истинным и прекрасным

. Существуют разновидности демократии на любой вкус: конституционная демократия, либеральная демократия, социал-демократия, христианская демократия, даже индустриальная демократия. Поэты (правда, не столь многочисленные) воспевали её славу.

И всё же есть подозрение, что (как показалось одному поэту, Оскару Уайльду) «демократия – не что иное, как припугивание толпой толпы в интересах толпы. Это очевидно»

. Стало очевидным, чтобы сделаться неочевидным.

До ХХ века демократии было мало. До XIX века мудрость веков была единодушна в осуждении демократии. Все мудрецы Древней Греции, и особенно мудрецы демократических Афин, осудили её

.