Анархия и демократия

 Демократия, особенно в небольших избирательных округах, приводит к бесправию постоянного меньшинства, которое при демократии остаётся в том же положении, что и при деспотизме.

Сиюминутное большинство, принимающее решение, не всегда одно и то же, но зачастую это именно так, и перемены в составе этого большинства лишь делают менее вероятной (но не исключают полностью) возможность какой-либо группы всегда оказываться в оппозиции победившей фракции

. При американской демократии стало общеизвестным фактом, известным даже Верховному суду США ещё в 1938 году, что «отдалённые и обособленные меньшинства» находятся в политически невыгодном положении из-за самого факта (самого по себе достаточно невыгодного) нахождения в меньшинстве

.

И чем меньше округ, тем выше вероятность того, что многие его интересы могут представляться теми, «чьё количество настолько мало, что оно меньше минимума, необходимого для защиты тех интересов при любых условиях»

.

4. Власть большинства игнорирует необходимость предпочтений.

В отличие от согласия, предпочтение изменчиво в своей интенсивности. Предпочтение это всегда более-менее, согласие же – да или нет. Голос человека, отдающего лишь небольшое предпочтение кандидату или программе, считается равным голосу человека, который страстно против, и поэтому: «большинство с небольшим предпочтением может иметь перевес в голосах по сравнению с голосующими со страстными предпочтениями другого». Как уже отмечалось, в этом случае может сформироваться постоянно разочаровывающееся меньшинство, которое является источником нестабильности и даже принуждения.

Говоря другими словами, возможность влиять на решение не является соразмерной своим законным интересам в конечном результате

.

Демократические теоретики обычно игнорируют эту проблему или, как Джон Ролз, отмахиваются от неё, категорически высказываясь, что «эта критика основывается на ошибочной точке зрения, согласно которой интенсивность желания является существенным соображением при принятии законов»

.

Но, как ни стыдно для демократов, «вопрос заинтересованности имеет жизненно важное значение для стабильности демократических систем», – и это вопрос, на который у однородной мажоритарной демократии нет ответа

. Руссо, по крайней мере, осознал эту проблему, хотя его решение невыполнимо. Он считал, что «чем важнее и серьёзнее решения, тем более мнение, берущее верх, должно приближаться к единогласию»

.