Рассуждение о методе

У науки может быть бесконечный горизонт открытых проблем, которые питают собой стремление к их познанию. В разработанных научных направлениях всегда находятся недостатки и неточности, неясности и несовершенства в систематическом распорядке документов и теорий. Но научное содержание есть в них всегда. В объективно обоснованной теории не усомнится ни один разумный человек. Дисциплина, становящаяся научной, еще открыта для «мнений» и «точек зрения», но по мере того как они уточняются и объективируются, наука приобретает содержание, которому очевидно можно научиться и научить.

А если достигнут такой результат, то вопрос о смысле данной научной дисциплины отпадает.

Несовершенство философии совсем другого рода. Все вместе и каждое в отдельности в ней – спорно, индивидуально. Научная мировая философская литература предлагает нам замыслы, основывающиеся на необъятной работе духа. Но все это в качестве основы философской науки не годится, и нет никакой надежды с помощью критики выделить из всего этого наследия хотя бы частицу подлинного философского учения.

В философии должен быть совершен переворот, который подготовит почву для будущей «системы» философии. И сразу возникают вопросы:

– хочет ли философия и в дальнейшем притязать на роль строгой науки?

– может ли она удерживать при себе это притязание?

– должна ли она притязать на эту роль?

И что это за «переворот»? Ведь философия и так исторически устремлена к своей цели стать строгой наукой, а переворот – не значит ли это уклонение от идеи строгой науки? А что значит «система» для философии? Не является ли она целиком и полностью из головы гения, систематизировавшего усилия поколений в этом направлении? Или «система» философии начнется с обнаружения ее теоретического фундамента, общего для всех строителей философского здания?

Этот фундамент уже есть, но он все время пропускается мимо ушей любителями философствования.

Условия научной строгости философии заключаются в критике разума. «Перевороты» от философствования к философии как строгой науке были совершаемы Сократом, Платоном, Декартом и Кантом. Но уже у Гегеля критика разума отсутствует. Так ослабилось и исказилось историческое стремление к построению строгой философской науки.

Гегельянство вызвало искажение, которое сказалось в современном усилении точных наук и чрезвычайно сильной поддержке натурализма XVIII века и скептицизма, исключающим абсолютную идеальность и объективность оценки. Такова физиономия новейшего времени.