Вампиры

Лишившись возможности подраться, ребята разнесли дом. Они как-то решили из-за дождя поиграть в гольф внутри.

Аннабель задержалась перед зеркалом в зале, приводила себя в порядок, вспоминала и старалась не улыбаться. Не получалось. Честно говоря, Джека тогда и не было в городе. Они вместе с Котом и Энтони отправились в Сан-Франциско на футбол, смотреть, как их старая команда дерется с тамошними «фоти-файверами». Но Аннабель не усомнилась ни на секунду: Джек бы своих не унял. Наверное, сидел бы в своем здоровенном кресле, ржал и делал ставки на победителя.

Гольф в доме. Она вздохнула. Шесть окон к черту, из них три – витражных.

Она еще раз окинула себя взглядом перед возвращением в бар. Похоже, неплохо.

Ну, для своего состояния и возраста.

Ну, для того, что еще осталось.

И для того, на что еще можно было надеяться.

Аннабель подумала, что очень устала, и одернула себя. Это же вранье. Не настолько устала, сколько попросту напугана.

Или все-таки и устала, и напугана.

Да – и то и другое.

Джек, возвращайся к нам скорей и останься собой!

Отец Адам посмотрел на старика за семьдесят, спящего в кресле через проход, и представил, как изрекает тоном диктора ТВ: знаете ли, сэр, в США каждый год официально проводится более шести сотен сеансов экзорцизма. Для вас это всего лишь тема для замечательного фильма, который, может быть, и правдив, а может, и нет, но сейчас и сию минуту вы, конечно же, ни капли не верите.

Взгляд Адама скользнул в сторону Джека, посапывающего в кресле впереди.

Глядите, сэр, вот этот человек зарабатывает на жизнь убийством вампиров. И как вам такое?

Адам вздохнул, посмотрел еще немного на Ворона и затем перевел взгляд на горы запада США, расстилающиеся внизу.

Я галлюцинирую. А может, и нет. Все реально, все происходит на самом деле. Желчь истекает из Зверя с рассвета человеческой эпохи, и даже раньше.

Он снова посмотрел на Джека.

Попросту этот человек – кино. Этот ходячий, говорящий, кровоточащий, матерящийся медведь в человеческом обличье – настоящее живое кино.

Но ведь кино, по определению, невсамделишное.

Впрочем, как и священники с их возней. Так что же я, отец Адам, здесь делаю? Он не хотел об этом думать, но, помимо воли, думать начал. Ведь он здесь и по уши. Он больше не долговязый парнишка с темными кудряшками, слишком уж смазливый и потому вынужденный прятаться в семинарии и черно-белой форме и от девиц, и от хищных самцов.

Он обвел взглядом салон.