Запрещенный Рюрик. Правда о «призвании варягов»

О набеге половцев на Печерский монастырь в 1096 году он рассказывает как очевидец: «…и придоша на монастырь Печерский, нам сущим по кельям почивающим по заутрени». О смерти некого доброго «старца Яна» (почему-то форма имени типичная скорее для Польши) в 1106 году он тоже пишет как свидетель: «…от него же и аз многа словеса слышах, еже и вписах в летописаньи сем».

Больше никаких сколько-нибудь достоверных сведений о Несторе у нас нет. И он, и Черноризец – два первых древнерусских летописца, легендарные личности, о которых нам крайне трудно судить.

Их фигуры еле-еле различаются в тумане времен, о них почти ничего не известно.

Но уже понятно – Черноризец старше как минимум на поколение. В 1074 году Нестору не было и 20 лет (родился он в 1056-м), а Черноризца, автора многих книг, тогда же прочили в игумены. Неудивительно, что о временах Владимира и крещения Руси Черноризец писал более живо: Святой Равноапостольный Владимир для него представляется еще непрославленным, не ставшим легендой. Русский народ у Черноризца часто называется «новым» по отношению к вере.

Видимо, свою «Память и похвалу князю русскому Владимиру» Черноризец писал на основании устных, еще свежих, преданий и рассказов о Владимире и Ольге – может быть, со слов людей, которые их знали лично. Если Черноризец родился в 1010 или 1020 годау, то крещение Руси (988 год) отделяло от начала его сознательной жизни (условно говоря, 1030 или 1040 год) такое же количество лет, какое отделяет окончание Второй мировой войны (1945 год) от человека, родившегося в 1965-м или в 1975 году. Не свидетель, но человек, который мог говорить с живыми свидетелями событий.

Вот в «Житии блаженного князя Владимира» впервые и появляется Рюрик! Буквально о нем сказано следующее: «самодержцю всея Рускыя земля Володимеру, вънуку же Ольгину, а правнуку Рюрикову». Но это и все, больше никаких подробностей о Рюрике. Буквально одно упоминание вскользь. Причем от времени смерти Рюрика взрослого Черноризца отделяет уже не 30–40 лет, а как минимум 180.

Значит, Черноризец не мог общаться с теми, кто Рюрика знал лично. Он мог пользоваться народными преданиями, устными рассказами, песнями и сказаниями. Мог пользоваться письменными записями, которые до нас не дошли. Может, и существовали документы, в том числе написанные греческими буквами, латынью или рунами.

Про «Повесть временных лет» давно известно, что ей предшествовали какие-то более ранние летописи – вероятно, которые велись в отдельных племенных центрах.