Паранойя. Краткая история неврозов

Я просто представил, что у Него большие трудности с профессором Флехсигом, и соответственно начал чувствовать себя обязанным поддерживать Его всеми возможными способами, даже если потребуется принести себя в жертву. Лишь много позже я был вынужден осознать, что Сам Господь играл роль сообщника, если не подстрекателя, в заговоре, по которому моей душе предстояло быть умерщвленной, а тело должны были использовать как продажную девку. Должен признаться даже, что полностью я это осознал лишь при работе над этой книгой».

«Все попытки убить мою душу или кастрировать меня в целях противных Мировому Порядку (то есть для удовлетворения сексуальных аппетитов человеческого индивида) или, позднее, попытки уничтожить мой рассудок— не привели ни к чему. Из этой, казалось бы, неравной схватки между слабым человеком и Самим Богом я вышел победителем – хоть и не избежав множества горьких страданий и лишений – победителем потому, что Мировой Порядок на моей стороне».

В сноске к словам «противных Мировому Порядку» вышеприведенного абзаца автор предвосхищает последующую трансформацию его иллюзии кастрации и его отношения к Богу: «Я покажу дальше, что такая кастрация, но в совсем иных целях— в целях, созвучных Мировому Порядку, – вполне возможна и, что, на самом деле, именно она может разрешить весь конфликт».

Эти заявления имеют решающее значение в составлении правильной интерпретации кастрационной фантазии и всего расстройства в целом. Следует также прибавить, что «голоса», которые слышал пациент, неизменно расценивали трансформацию в женщину как половое унижение, дававшее им повод для постоянных издевок над ним.

«Господни лучи нередко считали себя вправе насмехаться, звать меня «Мисс Шребер», намекая на кастрацию, которую, как было решено, мне вскоре предстояло пройти.» Они также говорили: «Так значит, это утверждает, что было президентом Сената, этот человек, который позволяет тр— ть себя!» или еще:» И тебе не стыдно перед твоей женой?»

Предположение, что фантазия о кастрации является первичной и изначально независимой от мотива Искупителя, кажется еще более убедительным, если вспомнить о той «мысли», на которой, как я упоминал выше, он поймал себя в состоянии полудрема, а именно, что, вероятно, вполне приятно быть женщиной, отдающейся в акте копуляции.

Эта фантазия появилась во время инкубационного периода болезни и еще до того, как он подвергся переутомлению в Дрездене.