Хоббит

Вдруг над лесом за Рекой в небо взвился язык пламени – там, наверное, жгли костер, – и хоббит представил, как грабители-драконы прилетают на его родную Кручу и сжигают все, что на ней есть…

* * *

Небо потемнело, на звезды наплыло облако. Хоббит вздрогнул, встряхнулся и снова стал обыкновенным простоватым Бильбо Торбинсом из Торбы-на-Круче.

Дрожа, Бильбо поднялся со скамеечки. Ему не очень хотелось идти за свечами или лампой, зато очень хотелось пойти в чулан, спрятаться там между бочками с пивом и не выходить, пока все гномы не уйдут.

Но тут музыка и пение смолкли, и хоббит скорее почувствовал, чем увидел, как они все смотрят на него из темноты поблескивающими глазами.

– Ты куда? – произнес Торин тоном, показывающим, что он, кажется, догадался о намерениях Бильбо.

– Может быть, сделаем немного светлее? – словно извиняясь, сказал хоббит.

– Мы любим мрак, – ответили гномы. – Темнота нужна для темных дел. До рассвета еще много часов.

– Конечно! – сказал Бильбо и опять сел.

От волнения он сел мимо табурета, прямо на каминную решетку, с грохотом уронив совок и щипцы.

– Тише! – сказал Тэндальф. – Пусть говорит Торин!

И Торин начал:

– Обращаюсь к вам, Гэндальф, гномы и господин Торбинс! Мы собрались в доме нашего друга и товарища по конспирации, самого замечательного и предприимчивого хоббита – пусть у него никогда не облысеют коленки! Да здравствуют его вино и пиво!

Он придержал дыхание и сделал паузу, в надежде на вежливую реплику со стороны Бильбо в ответ на свой комплимент, но бедняга Бильбо только растерянно и протестующе шевелил губами, ему совсем не нравилось, что его обозвали «предприимчивым» и «товарищем по конспирации», поэтому Торин продолжил:

– Наступил торжественный момент.

Мы собрались, чтобы обсудить наши планы, пути, способы, методы и тактику на время длительного путешествия, в которое мы отправимся на рассвете и из которого многие (а может быть, и все, кроме нашего большого друга и советчика мудрого мага Гэндальфа) могут не вернуться. Цель нашего путешествия вам всем должна быть хорошо известна; вероятно, только для уважаемого господина Торбинса и для одного-двух младших гномов – верно, я не ошибусь, назвав Кили и Фили, – точная обстановка на сегодняшний день потребует некоторых объяснений…

Это была обычная манера Торина выражаться. Он был очень важным гномом и любил витиевато говорить.