Хоббит

Передние уронили факелы и крикнули, прежде чем были убиты. Задние закричали еще громче и отскочили назад, сбивая с ног тех, кто бежал за ними.

– Кусачий и Колотун! – кричали они; вскоре все пришли в смятение, и большинство гоблинов побежали назад, туда, откуда пришли.

Прошло много времени, прежде чем кое-кто из них решился снова заглянуть в этот страшный угол. К этому моменту гномы ушли далеко вперед по темным туннелям владений гоблинов. Когда гоблины обнаружили это, они погасили факелы, и ступали неслышно, и выбрали самых быстрых бегунов с самым острым зрением и слухом.

Те побежали вперед, быстрые, как ласки в темноте, и производили шума не больше летучих мышей.

Поэтому ни гномы, ни Бильбо, ни даже Гандалв не слышали их приближения. И не видели их. Но гоблины их видели и неслышно шли за ними, потому что посох Гандалва испускал слабый свет, чтобы гномы могли разглядеть дорогу.

И вдруг совершенно неожиданно Дори, который опять нес Бильбо, схватили сзади из темноты. Дори закричал и упал; хоббит покатился в темноту, ударился головой о камень и больше ничего не помнил.

Глава пятая

Загадки во тьме

Открыв глаза, Бильбо не понял, где находится: было так же темно, как с закрытыми глазами. Поблизости никого не было. Только вообразите себе его испуг! Он ничего не видел, ничего не слышал и ощущал только каменный пол.

Он медленно встал на четвереньки и пополз, ощупывая все вокруг, пока не коснулся стены туннеля; но ни выше, ни ниже ничего не обнаружил; вообще ничего: ни следа гномов, ни следа гоблинов.

Голова у него кружилась, и он не был уверен даже в направлении, в котором они шли до падения. Бильбо попытался угадать направление и пополз. Полз он довольно долго, как вдруг под рукой у него оказалось маленькое кольцо холодного металла, лежащее на полу туннеля. Это был поворотный пункт всей жизни хоббита, но Бильбо этого не знал. Почти не раздумывая, он положил кольцо в карман; в данный момент оно казалось совершенно бесполезным. Дальше Бильбо не пошел, а сел на холодный пол и надолго отдался мыслям о своем жалком положении. Он вспоминал, как жарил у себя на кухне яйца со свининой – потому что чувствовал, что давно настала пора для того, чтобы поесть; но эти мысли делали его еще несчастней.

Он не мог придумать, что ему делать; не мог понять, что произошло; почему его оставили; или если его оставили, почему его не схватили гоблины; и даже почему у него так болит голова.