Хоббит, или Туда и Обратно

 – Судя по твоему пыхтению, ты, верно, решил, что речь идет о кипящем чайнике!

– Дай нам подумать. Пус-сть нам дадут подумать, с-сокровище мое!

– Ну? – повторил Бильбо после некоторой паузы, которую он счел вполне достаточной. – Говори!

И Голлум вдруг вспомнил! Вспомнил, как лазал когда-то по деревьям и разорял птичьи гнезда, а потом сидел на берегу реки и учил свою бабушку, учил бабушку, как высасывают…*

– Яйтс-со! – прошипел он, – Яйтс-со, вот ш-што это такое! И он задал новую загадку:

И не дышит, а живет,

Жажды нет, а воду пьет,

Холоднее, чем гранит,

И в броне, а не звенит*.

Голлум, в свою очередь, считал эту загадку совсем простенькой, тем более что ответ все время вертелся у него в голове, но предыдущая загадка про яйцо потребовала от него такого напряжения, что ничего лучшего никак не припоминалось. Однако хоббиту пришлось крепко поломать над ней голову, тем более что он всегда старался держаться от воды как можно дальше – если удавалось.

Вы, наверное, знаете отгадку или уже догадались; но ведь вы сидите дома, в тепле и уюте, и никто не мешает вам сосредоточиться, не стоит над душой и не угрожает съесть вас. Бильбо сел на камень и разок-другой откашлялся, но на ум по-прежнему ничего не приходило.

Вскоре довольный собой Голлум прошипел, обращаясь к самому себе:

– А оно вкус-сное, с-сокровище мое? С-сочное? А может, оно восхитительно х-хрустящее? – И Голлум уставился на Бильбо из темноты.

– Еще чуть-чуть, – взмолился хоббит, дрожа от страха. – Я же дал тебе в прошлый раз время подумать!

– Пус-сть оно поторопитс-ся, поторопитс-ся! – со значением прошипел Голлум и начал потихонечку вылезать из челнока на берег, подбираясь поближе к Бильбо. Но едва Голлум опустил в воду свою длинную перепончатую лапу, как оттуда выскочила перепуганная рыбка и упала на камни прямо к ногам хоббита.

– Ой! – воскликнул Бильбо. – Холодная! – И тут его осенило.

 – Рыба! Рыба! – закричал он. – Это рыба!

Голлум был весьма раздосадован. А Бильбо, не теряя времени, тут же задал новую загадку, так что Голлуму не оставалось ничего другого, как вернуться в челнок и снова думать.

На одной без ног лежала,

Рядом сели две на трех,

И от двух с одной упало

Кое-что для четырех.

Бильбо выбрал не самое подходящее время для этой загадки, но уж больно он торопился.