Императив

На этот раз ребята расквасили окно на первом этаже. Теперь от Хева нужно было окно. И новый мяч. И несколько перевязочных пакетов. И, похоже, очередной визит и воспитательная беседа.

Хев отбросил письмо и устало потёр лицо ладонями. Он часто приезжал в родной приют и умело раздавал затрещины. Решать конфликты по-другому он не умел. Так его научил это место и его жизнь. Ему приходилось улаживать дела с полицией и просто растаскивать драчунов, оплачивать счета за испорченную мебель и нанесённый ущерб. Хев устал.

Чертовски устал.

В доме, полном детей, которые прошли через бродяжничество, родителей-алкоголиков и другие ужасы, всегда что-то ломалось, разбивалось и горело. Мисс Смит всегда что-нибудь требовалось. Обычно – деньги. Правительству не было особого дела до небольшого детского приюта в Гирване, средства на него собирали у меценатов.

Когда там рос Хев, у меценатов со средствами, видимо, было туго. Хев вместе с ребятами и самоотверженными женщинами, что работали в приюте за смешную зарплату, пахал землю в их небольшом дворе, ловил рыбу в заливе Ферт-оф-Клайд и с малолетства подрабатывал разнорабочим и грузчиком.

Иначе было не прокормиться. Денег, что выделял бюджет, едва хватало на лекарства и одежду для детей.

Приют почти не отапливался, и Хев отлично помнил, как спал в одежде и всё равно дрожал от холода. От постоянного недоедания он рос хилым парнем, но со временем тяжёлая работа и еда, которую она приносила, исправили это. Как только Хев подрос и смог работать в полную силу, никто в приюте не голодал.

За этим он следил тщательно. Вид голодающего ребёнка до сих пор вызывал в нём какой-то глубинный гнев.

Хева, грязного и почти окоченевшего, нашла на улице мисс Смит, директриса Гирванского приюта. Она же дала ему фамилию, настоящей он не помнил. Хев до сих пор не понимал, как ей удалось заманить совершенно одичавшего мальчишку в дом и удержать его там. Первое время Хев не разговаривал, дичился людей и огрызался, не подпуская к себе никого. Несколько дней он ел, не переставая, будто не верил, что еда не закончился.

И пусть это был простой хлеб и чай, Хев вкушал его, как божественную пищу.

У него ушло много времени на то, чтобы понять разницу между приказом и просьбой. Только терпение мисс Смит смогло вытащить его из мира, где вокруг него были одни враги. Со временем Хев заговорил и смог влиться в небольшое общество воспитанников приюта. Он даже начал считать их своей семьёй, своеобразной, конечно.