Неоконченные предания Нуменора и Средиземья

Опрометчивы твои деяния, сын Хурина, словно ты так и остался тем ребенком, которого я знала.

– А твой дух, Аэрин дочь Индора, слаб, как в те времена, когда я звал тебя тетей, и ты боялась всякой цепной собаки, – ответил Турин. – Да, ты была создана для лучшего мира. Идем же со мной! Я отведу тебя к Морвен.

– Глубок снег на дорогах, но еще глубже – на моей голове, – отвечала она. – С тобой в глуши меня ждет такая же верная смерть, как здесь, с дикими истерлингами. Того, что ты наделал, тебе не исправить.

Уходи! Остаться – значит только ухудшить положение и причинить Морвен еще большее горе. Уходи, умоляю!

И Турин поклонился ей в пояс, повернулся и оставил дом Бродды; но все мятежники, кто был в силах, последовали за ним. Они направились к горам, ибо среди них были люди, хорошо знавшие горные тропы, и беглецы благословляли снег, заметавший их следы. И потому, хотя охота началась быстро – много там было людей и псов, и слышалось ржанье коней, – им удалось уйти на юг, в горы. Оглянувшись, они увидели за собой алое зарево.

– Они подожгли дом, – сказал Турин. – Зачем бы это?

– Они? Да нет, господин, – я думаю, что это она, – сказал человек по имени Асгон. – Воины часто ошибаются в тихих и терпеливых. Она сделала нам много добра, и ей это дорого обходилось. Не слаба она была духом, и всякому терпению есть предел.

Тогда некоторые, самые выносливые, кто мог выдержать зимнюю стужу, остались при Турине и провели его неведомыми тропами в убежище в горах, в пещеру, хорошо известную изгоям и бродягам; в ней был небольшой запас еды.

Там они переждали метель, а потом Турина снабдили припасами и вывели к малоизвестному перевалу, что вел на юг, в долину Сириона, где снега не было. У начала спуска провожатые простились с Турином.

– Прощай, владыка Дор-ломина, – сказал Асгон. – Но не забывай нас. На нас теперь станут охотиться; и Волчий народ станет еще злее из-за твоего прихода. Уходи же и не возвращайся, разве что соберешь войско, которое сможет освободить нас.

Прощай!

Приход Турина в Бретиль

И вот Турин спустился к Сириону, и душа его рвалась надвое. Ибо казалось ему, что если прежде должен он был избрать один из двух тяжких путей, то теперь путей оказалось три, и звал Турина его угнетенный народ, которому он принес лишь новые беды. Одно было у него утешение: что Морвен и Ниэнор, несомненно, давно уже в Дориате, и дорога их стала безопасна лишь благодаря доблести Черного Меча.