Неоконченные предания Нуменора и Средиземья

Ты был до Арды, но и другие тоже, и не ты ее создал. И ты – не самый могучий: ведь ты растратил свою мощь на себя, расточил ее в своей пустоте. Теперь ты всего лишь беглый раб валар – и не уйти тебе от их цепей!

– Да, ты выучил свои уроки назубок, – сказал Моргот. – Но чем тебе поможет эта ребячья мудрость? Смотри, твои учителя все разбежались.

И ответил Хурин:

– Вот что скажу я тебе напоследок, раб Моргот, – и это я знаю не от эльдар, ибо мудрость эта вложена мне в душу в сей час. Пусть даже и Арда, и Менель покорятся твоему владычеству – над людьми ты не властен, и не будешь властен.

Ибо ты не сможешь преследовать тех, кто не покорится тебе, за пределами Кругов Мира.

– Да, я не стану преследовать их за пределами Кругов Мира, – ответил Моргот. – Не стану, ибо за пределами Кругов Мира – Ничто. Но в Кругах Мира им не скрыться от меня, пока они не уйдут в Ничто.

– Ты лжешь, – сказал Хурин.

– Вот увидишь – и признаешь, что я не лгу, – сказал Моргот.

И он вернулся с Хурином в Ангбанд и приковал его чарами к каменному сиденью на вершине Тангородрима, откуда были видны Хитлум на западе и земли Белерианда на юге.

И Моргот встал рядом и снова проклял Хурина, и наложил на него заклятье, так что Хурин не мог ни уйти, ни умереть, пока сам Моргот не освободит его.

– Сиди здесь, – сказал Моргот, – и смотри на земли, где горе и отчаяние поразят тех, кого ты отдал мне во власть. Ибо ты осмелился смеяться надо мной, ты усомнился в могуществе Мелькора, Владыки судеб Арды. Отныне моими глазами будешь ты видеть, моими ушами будешь ты слышать, и ничто не укроется от тебя.

Турин покидает родной дом

В Бретиль вернулись лишь трое – они шли через Таур-ну-Фуин, и страшен был их путь. Глоредель, дочь Хадора, узнав о гибели Халдира, умерла от горя.

В Дор-ломин не пришло никаких вестей. Риан, жена Хуора, потеряла рассудок и бежала в глушь, но Серые эльфы с холмов Митрима приютили ее, и когда у нее родился сын, Туор, они взяли на себя заботу о ребенке. А сама Риан пришла к Хауд-эн-Нирнаэту, легла ничком и умерла.

Морвен Эледвен осталась в Хитлуме и страдала молча. Ее сыну Турину шел всего лишь девятый год, и Морвен ждала еще одного ребенка. Тяжкой была ее жизнь. Хитлум наводнили истерлинги. Они жестоко преследовали людей дома Хадора, отнимали у них последнее добро и обращали их в рабство. Всех людей Хурина, кто был годен хоть к какой-то работе, угнали в плен, даже подростков, а стариков перебили или выгнали в глушь умирать от голода.