Сильмариллион

 – Они хороши вместе. Но если кэлвар могут постоять за себя или убежать, то олвар – те, что растут – беспомощны перед чужой волей. Но милее всех мне деревья. Медленно растут они, а умрут быстро, и, если не приносили они богатых плодов, никто не пожалеет об их уходе. Я провижу это в своих думах. Вот если бы деревья могли говорить от имени всего, растущего на Арде, и карать тех, кто поднимет руку на них…

– Странные слова, – покачал головой Манвэ.

– Но именно так было в моей Песне, – горячо воскликнула Йаванна.

 – Покуда вы с Ульмо создавали тучи и проливали дожди, я возносила навстречу им ветви деревьев. Ветра и ливни заглушали их негромкий голос, но и они возносили хвалу Эру.

В глубоком молчании созерцал Манвэ думы Йаванны, сомнения переполняли его. Не укрылось это от Илуватара. И вот показалось Манвэ, что вокруг зазвучала Музыка, он вслушался в знакомые звуки, но теперь различил в них много новых оттенков. Вновь открылось ему Видение. Образы его были не так ярки, как в первый раз, но теперь Манвэ видел в нем и самого себя, а главное – видел отчетливо, что все в мире держится волей Илуватара.

Видел он, как рука Творца проникла в мир, видел, как вышли из руки его многие чудеса, скрытые от Манвэ доселе в сердцах Айнуров…

Очнулся Манвэ, спустился к Йаванне на Эзеллохар, сел рядом с ней под кронами Двух Дерев. И так сказал Манвэ:

– О, Кементари, выслушай слово Эру: «Ужели думают Валары, что я не слышал всей Музыки? До самого слабого звука самого слабого голоса? Так знайте: когда настанет час пробуждения для моих детей, сбудутся и чаяния Йаванны.

Издалека соберутся духи и войдут в кэлвар и олвар и будут жить в некоторых из них. И дети мои будут почитать их и страшиться их праведного гнева. Так будет, пока сильны Перворожденные, а Пришедшие Следом молоды». Видно, забыла ты, о Кементари, – говорил Манвэ, – что в Музыке звучали не только твои помыслы. Не единожды встречались они с моими, и тогда взлетали звуки подобно огромным птицам, парящим над облаками. И это услышано Илуватаром. Уже теперь, до пробуждения Перворожденных, придут в мир на крыльях ветра Орлы Властителей Запада.

Радостно встала Йаванна, воздела руки к небесам и воскликнула:

– Ввысь тянуться деревьям Кементари! Да будет высоким жилище Орлов!

Поднялся Манвэ. Казалось, голос его звучит из заоблачных высей:

– Нет, Йаванна, – сказал он, – для Орлов достаточно высоки будут только деревья, выращенные Аулэ.