Сильмариллион

Мелькор узрел величие и благость Стихий – и зависть охватила его сердце, увидел Детей Илуватара у ног могучих Валаров – и возненавидел их, взглянул на груды драгоценных камней вокруг – и возжелал их, но скрыл свои чувства, ибо понимал, что время для мести пока не пришло.

У ворот Валмара он униженно просил Манвэ о прощении, обещал стать усердным помощником в трудах Валаров, умолял дать ему возможность исправить содеянное зло. Ниэнна тоже просила за него тогда, но Мандос молчал.

Манвэ даровал Мелькору прощение. Однако Валары не доверяли бывшему врагу, и их решением Мелькору определено было не покидать пределов Валмара.

За ним внимательно наблюдали – и что же: все, сделанное Мелькором в те дни, казалось правильным и разумным. Он действительно помогал эльфам и Валарам словом и делом и скоро уже свободно ходил по всей стране. Манвэ, благороднейший и благой Манвэ, незнакомый со злом, полагал, что Мелькор исправился. Он помнил давнее величие Мелькора, знал, что Мелькор подобен ему самому в замысле Илуватара, и не видел черных глубин ожесточенного сердца, навсегда покинутого любовью. Но не обманулся в Мелькоре Ульмо, и Тулкас, сжимая кулаки, по-прежнему провожал былого врага гневным взглядом. Непросто было вызвать гнев Тулкаса, но, однажды разгневанный, он не забывал ничего. Когда Манвэ вынес свое решение, они подчинились, но лишь потому, что судили бунтовщика и не могли позволить себе уподобляться подсудимому в неправедности.

Никто не вызывал у Мелькора столь страшной ненависти, как прекрасные и радостные Эльдары.

В них полагал он причину возвеличивания Валаров и своего падения. Но чем больше он ненавидел их, тем больше выказывал любви и восхищения, стремился заслужить их дружбу и в любом деле был им первым помощником. Ваниары не доверяли ему: Свет Дерев сделал их почти ясновидящими, а на Тэлери сам Мелькор не обращал внимания, считая их слишком слабыми для исполнения своих замыслов. Зато Нолдоры были в восторге от тайных знаний, которыми Мелькор щедро делился с ними. Находились среди Нолдоров такие, кто с самого начала подпал под обаяние коварных речей врага. Позже Мелькор заявлял, что и Феанор многому научился от него, получая советы в самых главных своих делах, но это явная ложь, ибо никто из эльфов не испытывал к врагу такой открытой неприязни, как Феанор. Именно он первым назвал Мелькора Морготом, Врагом Мира, и, хоть попался в злобные сети, замыслив против Валаров, в учениках Мелькора никогда не был и никаких его советов не принимал.