Андрей Чикатило. Ростовское чудовище

Наибольшим успехом пользовались «Рэмбо» с Сильвестром Сталлоне и, конечно же, эротические фильмы. Последние отличались, главным образом, тем, что обещали куда больше, чем показывали, и Чикатило не составило труда уговорить Алешу прийти к нему:

– У меня такой фильм есть, закачаешься!

Под предлогом того, что такой путь короче, он повел мальчика на кладбище…

На заседании суда он рассказал совершенно невероятную историю:

– Несколько лет назад я вырыл там для себя могилу – хотел покончить с собой…

– Почему же ты этого не сделал, сволочь? – выкрикнул кто-то из зала.

– Время от времени я ходил проверять, на месте ли она.

Он затащил туда мальчика, толкнул его, повалил на грязную землю. Несмотря на хилый вид, Чикатило обладал поразительной физической силой, вроде тех тощих и узловатых портовых грузчиков на Среднем Востоке, о которых и не подумаешь, что они могут поднять громадные тяжести; в юности одноклассники прозвали его «Акдрей-сила».

– Ну и что вы сделали дальше?

– Я пырнул его ножом.

Потом потребовал, чтобы он высунул язык. Зубами оторвал от него кончик. Когда я наносил ему несильные удары по животу, у меня произошла эякуляция. После того как убил его, я вспорол ему живот и отрезал половые органы…

После этого он спрятал труп ребенка в могиле, которую предназначал для себя самого.

Алешу нашли только через три месяца…

* * *

Марте было за сорок. Во время следствия и на суде Чикатило говорил о ней так, словно они встречались накануне. Она была выпивши.

Рассказывала ему про своего деда, известного ленинградского профессора. Он повел ее в парк.

На суде он охотно вспоминал:

– Когда она упала, я бросился на нее, сорвал одежду. Я несколько раз ударил ее кухонным ножом, и… у меня был оргазм. Затем опустился на колени и продолжал вспарывать ей живот. Я вырезал половые органы и молочные железы. Мне кажется, я их грыз… Проглотил соски…

Тяжелое безмолвие зала оборвал глухой звук – какая-то женщина упала в обморок. Стали перешептываться, будто это мать жертвы, но никто не знал точно.

Вызвали врача.

– Я тоже был санитаром! – крикнул Чикатило. – Я очищал общество от грязи.

Со скамей, где сидели родные убитых, раздались гневные крики. Председателю стоило большого труда навести порядок. Когда шум, наконец, стих, преступник продолжил свой рассказ, сопровождая его множеством подробностей. Казалось, описывая убийства, он испытывал то же садистское наслаждение, какое получал, совершая их.