Андрей Чикатило. Ростовское чудовище

На самом деле последние вовсе не были эксплуататорами, какими изображала их сталинская пропаганда. По одному из первых декретов, изданных Лениным после большевистского переворота в октябре 1917 года, земля отдавалась во владение крестьянам. За десять лет некоторым из них, наиболее трудолюбивым, удалось окрепнуть, создать хорошее хозяйство. Другие не смогли этого сделать. Именно на них, бедных крестьян, и на партийных работников опирался Сталин, когда начал проводить свою политику преобразований в деревне. В Ставропольском крае среди активных сторонников коллективизации была семья Михаила Горбачева, человека, которому более чем полвека спустя суждено было стать последним Генеральным секретарем Коммунистической партии Советского Союза.

Для Сталина, как и для большинства идеологов, цель оправдывала даже самые худшие средства. Донос стал главным оружием социальной чистки. В ряды главных обвинителей были призваны дети. Маленький Павлик Морозов стал образцом юного коммуниста: он выдал своего отца как кулака и был за это убит.

Через тридцать пять лет, во время Китайской культурной революции, Мао Цзедун тоже умело использовал молодежь в качестве главного орудия идеологической борьбы.

Раскулачивание в СССР затронуло тысячи людей, в том числе крестьян-середняков, враждебно настроенных к колхозам, и сильно разрушило сельское хозяйство страны.

На Украине, по площади равной Франции, с особенно плодородной «черной» почвой (чернозем), крестьяне относились к коллективизации еще более сдержанно.

Чтобы заставить их покориться, советская власть применила особенно жестокое и действенное оружие – голод. В 1932 и 1933 годах следствием дезорганизации сельского хозяйства и конфискации государством запасов зерна стал искусственно вызванный голод. В некоторых местах людей довели до того, что они вынуждены были прибегнуть к каннибализму.

Голод затронул не только Украину. В своих мемуарах Алексей Аджубей, бывший главный редактор газеты «Известия» и зять Никиты Хрущева, первого секретаря Коммунистической партии в 1953–1964 годах, рассказывает о поездке в Казахстан, которую совершил в 30-е годы:

«Берега рек, вдоль которых мы двигались, были пустынны.

Нам попадались лишь обветшалые или совсем развалившиеся саманные дома. Мы проезжали через деревни, где человеческие скелеты валялись вперемешку с костями домашних животных. У умирающих не было сил хоронить мертвых».

По самым скромным подсчетам, число жертв достигло по меньшей мере семи миллионов.