Дневник брата милосердия

Я это ощущаю по изменившемуся визуальному ряду, глаза наполняются влагой, готовые и плакать и смеяться одномоментно, а сердце – покоем и принятием всего окружающего. В этом состоянии уже не нужно говорить ничего, но Устиния продолжает рассказывать. Она так напрягает горло, что я начинаю волноваться, как бы она не охрипла после столь длительного монолога. Прикасаюсь к её горлу, хочется, чтобы любовь исцелила все её раны и взвалила на себя все её немощи. Разглаживаю волосы. Она придвинулась к самому краю постели, я же, утомившись за первые полчаса стоять полусогнувшись, взял в коридоре стул и присел возле неё.

Когда забирал стул из коридора, отметил ещё одну интересную особенность – неотвлекаемость. То есть я помнил, что есть соседка за спиной, которой мы мешали своим громким диалогом… и в коридоре, я отметил, тоже кто-то был! но эта поглощенность и сконцентрированность на другом человеке, не давала вниманию перескакивать с предмета на предмет, как это происходит в обыденной жизни. Всё моё существо пребывало в некоем пространстве, центром которого была наша с Устиньей Яковлевной связь – очень крепкая, буквально ощущающаяся упругой.

В своем ограниченном жизненном опыте я могу подобрать только одну аналогию происходящему – общение со старцем о.Иоанном Мироновым – когда с ним общаешься, кажется, что весь мир отодвигается, тускнеет и блекнет и что всё внимание о.Иоанна отдано только тебе, что он на все 100% поглощен только твоими проблемами. Отец Валерий рассказывал, вспоминая, что о.

Иоанн Крестьянкин тоже встречал любого незнакомого человека так, словно с нетерпением ждал его много лет подряд. Вот и здесь с нами происходит нечто подобное.

Придвинувшись к Устинье поближе вместе со стулом, я приблизил своё лицо почи вплотную к её лицу; чувствую её подвижные гибкие руки в своих руках… Мы как две закадычные подруги… нет, я как Иоанн Богослов на персях у Христа – пристально внимаю происходящему с нами…

В коридоре раздается шум, голоса и в палату входит Марина К.

 – её густой баритончик не спутаешь ни с чьим голосом. Не вижу её, но чувствую – происходящее в палате задевает её за живое, однако, вместо того, чтобы тоже погрузиться с нами, присоединиться к происходящему, она выхватывает телефон и пытается запечатлеть в этом мраке то, что её так поразило. Слева и справа от нас 5-7 раз раздается щелчок затвора, вспышки света озаряют лицо насельницы, я понимаю, что кульминация встречи пройдена и начался этап завершения.