Отклонение или Лал-Земля-Лал. Часть 2

– Я стараюсь, господин.

– Значит, старайся ещё лучше.

– Слушаюсь, господин.

– А теперь, иди.

– Простите, господин, но вы не ответили на мой вопрос, относительно новых врагов для господина Каруча?

– Конечно же нет, Ланд. Зачем нам отвлекать его внимание от главной цели? Это не в наших интересах.

– Я понял, господин.

Ланд поклонился и пошёл к выходу.

– Каруч, Каруч, – едва слышно пробормотал господин Слэм, глядя в спину удаляющемуся слуге. – Не думал я, что ты способен на такую игру.

Ланд повернулся, но, поняв, что эти слова адресованы не ему, ещё раз поклонился.

– Стой, Ланд! – громко позвал господин Слэм, о чём-то вспомнив.

– Слушаю, господин, – мгновенно отозвался Ланд, возвращаясь назад.

– И ещё, Ланд, мне кажется, настало время заняться одной юной девой.

– Вы имеете в виду Леверину?

– Глупый вопрос, – недовольно ответил господин Слэм. – Конечно же, Леверину. Но помни, с нею ничего не должно случиться, мало того, ни один волосок не должен упасть с её головы до тех пор, пока её родитель не убьёт королеву.

Ну, а потом, на всё божья воля.

– Я всё понял, господин.

*****

Пройдя сквозь покосившиеся от времени, теперь уже просто символические ворота и мимо таких же, облачённых в старинные одежды, символических стражников, мирно дремлющих в тени остатков крепостной стены, высокий, крепко-сложенный юноша вошёл в Сиан.

Сиан – древний город. Город бедных и богатых.

Город купцов и разбойников. Город безудержного веселья и коротких предсмертных криков на его тёмных окраинных улицах. Город новейших металлопластиковых небоскрёбов и старинных, просевших под тяжестью лет, каменных домов, глядящих на мир своими зарешёченными окнами-бойницами. Город узких грязных улиц, пересекающихся с широкими ухоженными проспектами. Город, который уже не одну тысячу лет был столицей Лала и всего государства, разбросанного на множестве далёких планет. Город королевской семьи.

Юноша вошёл через юго-западные ворота, открывавшие доступ в столицу со стороны, когда-то многочисленных, пресноводных озёр и позволявшие жившим там крестьянам поставлять на рынки города сочную зелень и свежевыловленную рыбу. Но, с тех пор, как озёра обмелели и превратились в болота, а жившие на их берегах рыбаки разбрелись по миру в поисках более пригодных для жизни мест, этот путь оказался забыт.