Отклонение или Лал-Земля-Лал. Часть 3

Я скосил глаза и посмотрел на сжавшуюся небольшим комочком Катю, которая лежала в кресле, на правом боку, ко мне лицом. Она совсем ослабла и страдала гораздо больше нас, хотя и старалась не показывать этого. Её бледное лицо, измученное искусственным рассеянным светом и уже несколько лет не видевшее настоящего солнца, стало совсем белым. А когда она поднималась на ноги, то, на какое-то время, оставалась неподвижной, видимо, борясь с головокружением и темнотой, закрывающей, в такие минуты, её глаза. Не сговариваясь, мы, с Сергеем, освободили её от дежурств, на что она сначала запротестовала, а потом, как-то сразу, согласилась, тихо так, даже не обидевшись.

Она понимала, что слабеет на глазах и будет первой в нашем небольшом списке. И это была наша вина. Теперь я понимал, что нашими добрыми намерениями, для неё, была выстлана дорога в ад. Освобождая её от дежурств, мы хотели, как лучше, а получилось, мы указали ей на её слабость, подчеркнули это жирной чертой, лишили её возможности считать себя равной нам. У меня в ушах, всё настойчивее и настойчивее, звучал её вопрос, что будет с её телом? И хотя, тогда, я сказал – да, сейчас, я знал, что не смогу сделать этого. Да и зачем? Вряд ли я сам смогу пережить её на очень долго. Спи, Катя, так незаметнее проходит время, а силы, наоборот, уходят не так стремительно.

Я поймал себя на том, что думаю о ней с излишней теплотой и неотрывно смотрю на её чуть вздрагивающие во сне губы. И чтобы на меня не нахлынула волна никому ненужных человеческих чувств, я поспешно вернул свой взгляд на экран.

Немного успокоившись, я достал сигарету и посмотрел на часы, они показывали без четверти десять. Пора. Шесть часов прошло. Я повернул голову к Сергею, собираясь его позвать, но так и застыл с открытым ртом. На боковом экране, с той стороны, где когда-то сидела Людмила, я увидел то, что, как надо понимать, я проспал. На экране, совсем близко, сияла покрытая облаками, голубая планета, совсем как Земля, какой нам её показывали с кружащих вокруг неё спутников.

Забыв обо всём на свете, я взял управление на себя и, заложив крутой вираж, направил корабль к планете, надеясь, что она станет нашим спасением. Не ожидавший такого манёвра Сергей едва не вывалился из кресла, громко выругался и, подняв голову, уставился на меня, по крайней мере, как на врага революции, протирая глаза и требуя немедленных объяснений. Вместо этого, я испуганно посмотрел на Катю, слава богу, с нею было всё в порядке, и она тоже смотрела на меня.