Возвращение Короля

Вот станешь постарше, узнаешь, что по виду да росту не всегда можно судить. Ты принял меня за рохлю-чужеземца, а я – полурослик, сильный, отчаянный и свирепый!

Пиппин скорчил такую рожу, что мальчишка невольно отступил на шаг, но тут же сжал кулаки.

– Да нет! – расхохотался Пиппин. – Мало ли что чужестранцы про себя наплетут! Я не боец. Но во всяком случае, нападающему не мешало бы представиться.

Мальчик гордо выпрямился.

– Я – Бергиль, сын Стража Берегонда!

– Так я и думал, – кивнул Пиппин.

 – Ты похож на отца. Это он послал меня, чтобы тебя разыскать.

– Что ж ты сразу не сказал! – воскликнул Бергиль и вдруг схватил хоббита за руку. – Только не говори, что он передумал и отправляет меня с женщинами! Да нет, последние повозки ушли ведь.

– Мои вести не настолько плохи, – успокоил его Пиппин. – Отец просил тебя показать мне Город и скрасить мое одиночество, вместо того чтобы ставить на уши. А я бы взамен рассказал тебе о дальних странах.

Бергиль захлопал в ладоши и рассмеялся.

– Конечно! – вскричал он. – Пойдем! Мы все равно собирались к Воротам, поглядеть. Пойдем сейчас.

– А что там?

– До заката по Южной дороге должны подойти вожди окрестных земель. Пошли с нами, увидишь.

Бергиль оказался хорошим товарищем, и скоро они уже бродили по улицам, болтая и смеясь, не обращая внимания на удивленные взгляды. У Больших Ворот авторитет Пиппина в глазах Бергиля вырос необыкновенно. Пиппин назвал пароль, а потом назвался сам.

Страж почтительно приветствовал его и не только пропустил самого Пиппина, но позволил пройти и товарищу знатного чужеземца.

– Вот здорово! – восхитился Бергиль. – Мальчишкам ведь не разрешают больше выходить за Ворота без старших. Теперь мы все увидим.

Перед Воротами собралась толпа. Как только хоббит с мальчиком протолкались в первые ряды, послышались звуки труб и крики:

– Форлонг! Друг Форлонг!

– О ком они? – спросил Пиппин.

– Форлонг пришел, – объяснил Бергиль, – старый Форлонг Толстяк, правитель Лоссарнаха.

Я оттуда родом. Вот он, старина Форлонг!

Во главе отряда неторопливо вышагивал мохнатый битюг, на нем восседал человек (о таких говорят: поперек себя шире), старый, седой, но в кольчуге, черном шлеме и с длинным тяжелым копьем. За ним стройными рядами шли запыленные воины в полном вооружении, с огромными боевыми топорами, суровые и коренастые. Они были смуглее гондорцев.