Французский дворянин

Подобно многим семинаристам той поры, Сорбон учился на средства, которые получал из милости. Желая улучшить положение подобных себе бедняков, он основал общество священников, принадлежавших к белому духовенству (ecclesiastiques seculiers), которые согласились давать бесплатные уроки, и просил об отводе жилища для бедных учеников. Королевским указом 1250 г. ему было отведено известное помещение: так возникла школа, названная впоследствии в честь своего основателя Сорбонной. В истории описываемого времени чрезвычайно интересно отношение Сорбонны к ордену иезуитов.

Пользуясь покровительством Лотарингского дома, иезуиты получили от Генриха II дозволение водвориться в пределах Франции. Парламент пожелал, однако, выслушать предварительно мнение епископа Парижского и Сорбонны. Как епископ, так и Сорбонна в своем ответе называют общество Иисуса предметом ненависти, смут и разногласий для народа и объявляют, что оно состоит из злодеев, незаконных детей и людей бесчестных (scelerats, batards et infames). Этот ответ был послан в Рим, а оттуда передан на рассмотрение инквизиции. Последняя подвергла его сожжению. В религиозных и политических смутах конца XVI в. участие Сорбонны выразилось в следующем: она разжигала и поддерживала Лигу, в своих проповедях побуждала парижан защищать от короля попираемую католическую религию и объявила Генриха III лишенным королевской власти. По смерти Генриха III, Сорбонна грозила отлучением от церкви и вечным проклятием всякому, кто признал бы королем Генриха Наваррского, и объявила, что истинные католики не могут, не оскорбляя Бога, признать королем принца-еретика, даже если бы он отрекся от своих заблуждений. На этом кончается политическая роль Сорбонны: в последующие царствования она посвящает себя исключительно разработке религиозных вопросов. Школа, основанная Робертом Сорбоном, перестала существовать в 1790 г., а в 1808 г. занимаемые ею здания были переданы министерству народного просвещения.].

Я отступил от него, пробормотав проклятие, и, глядя на него с подозрением, не мог понять, каким образом он попал сюда, а главное, как мог он ухаживать за моей матерью, с детства воспитанной в правилах протестантской религии и тайно исповедовавшей ее всю жизнь.

Я знал, что в старые годы никто не мог быть более нежеланным гостем в ее доме, чем ученик Сорбонны, и начал уже думать, что тут надо было искать тайну ее бедственного положения.

– Вы не любите Сорбонны? – сказал он, угадав мои мысли.