Волчье логово

Перо на его шляпе было сломано, сама шляпа была надета набекрень, и вообще он имел такой внушительно отчаянный вид, что когда, звякнув шпорами, он вытащил из ножен свою длинную шпагу, то первые из толпы попятились назад.

– Выходи! – закричал он громовым голосом, размахивая шпагой и таким образом расчищая место, причем сверкающий клинок кинжала в его левой руке очерчивал круги над его головой. – Кто участвует в игре? Кому охота обменяться ударом в честь «маленького адмирала»? Выходите двое, трое сразу, а то и все вместе! Один черт, выходите же… – и он закончил свой вызов целым потоком страшных ругательств, обращенных к стоявшим напротив.

– Эта ссора тебя не касается, – пробурчал верзила, пятясь назад и не выказывая ни малейшего намерения применить свое оружие.

– Все ссоры касаются меня, но видно ни одна не касается тебя! – был ловкий ответ нашего защитника, сопровождаемый игривым выпадом, заставившим нахала отскочить в сторону.

При этом засмеялись даже его сообщники.

– У, жирная свинья! Плевать мы на тебя хотели! – воскликнула сверху девушка и действительно плюнула на совершенно опешившего громилу.

– Не принести ли вам кусочек его мяса, моя милая? – продолжал наш новый галантный приятель, размахивая кинжалом у самого носа струсившего наглеца. – Только маленький кусочек, моя дорогая? – продолжал убеждать он. – Чуточку печенки с каперсовым соусом?

– Не хочу я этой гадости! – воскликнула девушка среди общего смеха.

– Ни одного кусочка? Даже если я отвечаю за нежность мяса? Это будет вполне подходящая закуска для дам!

– Нет уж! – и она решительно повторила плевок.

– Слышишь, ты противен дамам, гасконская свинья!

После этого он вложил в ножны свой кинжал и, схватив за ухо верзилу, быстро развернул его и дал ему такого пинка, что тот, зацепив ведро, отлетел к стене. Там он и оставался, посылая проклятия и потирая ушибленные места, между тем как победитель воскликнул с торжеством:

– Хватит с него! Если найдутся желающие продолжить поединок, то Блез Бюре к их услугам.

Если нет – пора закончить это. Пусть кто-нибудь отыщет стойла для лошадей этого господина – они совсем прозябли, и конец делу. Что касается меня, – продолжал он, обращаясь к нам и грациозным жестом снимая свою помятую шляпу, – то я покорный слуга ваших сиятельств.

Я горячо поблагодарил его, хотя и был поражен его видом. Плащ его был в лохмотьях, спускавшиеся до колен панталоны, когда-то очень красивые, теперь были покрыты грязью, а кружева все оборваны.