Искусственный интеллект – надежды и опасения

Мне встречались многие пользователи, сообщавшие, что «все работает хорошо, но мы не знаем, почему так». Стоит применить такой подход к большим наборам данных, и глубинное обучение приобретает собственную динамику, самостоятельно регулируется и оптимизируется – и в большинстве случаев дает правильные результаты. Но когда этого не случается, никто не понимает, где именно допущена ошибка и что именно следует исправлять. Важнее всего то, что невозможно узнать, имеется ошибка в программе или методике – или каким-то образом изменилась среда.

Поэтому нам нужна иная прозрачность.

Кое-кто заявляет, что в прозрачности на самом деле нет необходимости. Мы не понимаем нейронную архитектуру человеческого мозга, но она исправно функционирует, а потому мы прощаем себе наше скудное понимание и охотно пользуемся таким удобным подспорьем. Точно так же, утверждают некоторые, нужно просто применять системы глубинного обучения и создавать машинный интеллект, даже если мы не понимаем, как все это работает. Что ж, до определенной степени я могу согласиться с этим доводом.

Лично мне непрозрачность не нравится, поэтому я не стану тратить свое время на глубинное обучение, но я знаю, что оно занимает некое место в структуре интеллекта. Я знаю, что непрозрачные системы способны творить настоящие чудеса, и наш мозг является тому убедительным доказательством.

Но этот довод имеет свои ограничения. Причина, по которой мы прощаем себе наше скудное понимание принципов работы человеческого мозга, заключается в том, что у разных людей мозг работает одинаково, и это позволяет нам общаться с другими людьми, учиться у них, обучать их и мотивировать на нашем родном языке.

Будь все наши роботы такими же непрозрачными, как AlphaGo[28 - Компьютерная программа для игры в го, разработана в 2015 г.; получила дальнейшее развитие в программах AlphaGo Master, AlphaGo Zero и AlphaZero.], мы не сможем вести с ними содержательные беседы, что весьма печально. Нам придется переобучать их всякий раз, когда вносятся минимальные изменения в условия задачи или в операционную среду.

Потому, оставляя в стороне эксперименты с «непрозрачными» обучаемыми машинами, я пытаюсь понять их теоретические ограничения и исследовать, каким образом эти ограничения могут быть преодолены. Я изучаю этот вопрос в контексте причинно-следственных задач, которые во многом определяют воззрения ученых на мир и в то же время изобилуют примерами проявления интуиции, вследствие чего мы можем отслеживать прогресс в ходе анализа.