Кукушата Мидвича

 – Господи! – воскликнул он. – Феррилин тоже… – Он медленно повернулся к доктору. – Полагаю, что вы ответите просто «не знаю».

Уиллерс медлил с ответом.

– Я не уверен, – сказал он наконец.

Зиллейби отбросил назад снежно-белую шевелюру и снова опустился в кресло. Почти минуту он молча изучал узор ковра. Потом очнулся и с нарочитым спокойствием начал:

– Есть три, нет – четыре возможности, которые, так сказать, очевидны и которые приходят на ум в качестве наиболее вероятного. Я думаю, что вы тоже упомянули бы их, если бы имели хоть какие-нибудь доказательные объяснения.

Замечу, что против этих версий тоже могут быть выдвинуты возражения, но к этому я вернусь потом.

– Согласен, – откликнулся доктор.

Зиллейби кивнул.

– Как известно, у некоторых, особенно у низших форм, можно вызвать партеногенез, не правда ли?

– Да, но, насколько я понимаю, это не касается высших форм, и уж, во всяком случае, не млекопитающих.

– Совершенно верно. Тогда есть еще искусственное осеменение.

– Есть, – согласился доктор.

– Но вам это представляется маловероятным?

– Точно так.

– Мне тоже. И тогда, – мрачно продолжил Зиллейби, – остается лишь возможность имплантации, которая может дать то, что кто-то, кажется, Хаксли, назвал ксеногенезом, то есть появлением формы, которая будет совершенно лишена сходства с приемными родителями. Впрочем, их вряд ли можно назвать родителями в точном смысле этого слова.

Доктор Уиллерс нахмурился.

– Надеюсь, им такое в голову не придет, – сказал он.

Зиллейби покачал головой.

– Это надежда, которую вам, дружище, лучше оставить. Может, сразу оно и не придет в голову, но такая вещь неизбежно, хоть это и сильное слово, станет ясной для всякого интеллигентного человека. Потому что, видите ли, мы согласились, что партеногенез как объяснение не годится, ибо ведь не существует ни единого задокументированного случая, не так ли?

Доктор утвердительно наклонил голову.

– Потом, им вскоре станет ясно, как ясно мне сейчас, да и вам тоже, что и изнасилование, и искусственное осеменение также следует исключить, хотя бы из соображений математической статистики.

И это, на мой взгляд, относилось бы и к партеногенезу, если бы он был возможен. По закону больших чисел просто нельзя представить, чтобы в достаточно большой группе женщин, взятых на выбор, больше 25 процентов находились бы одновременно в одной и той же

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».