Волчье озеро

У Кокса была загорелая кожа желтоватого оттенка, неестественно упругая, совсем без морщин, и шевелюра искусственного коричневого цвета без единого седого волоса. Хищный ястребиный нос и воинственный блеск в глазах плохо вязались с широченной улыбкой.

Когда официантка ушла, он наклонился к Гурни.

– Благодарю Господа нашего за возможность поделиться размышлениями о том, за чем, как я убедился, стоит немыслимое зло. Позвольте спросить, насколько вы продвинулись в расследовании этого дела?

– Дело в том, преподобный…

– Дэвид, пожалуйста, оставим формальности.

– Хорошо, Бауман. На мой взгляд, проблема в том, что в связи с географией самоубийств, делом занимаются сразу в нескольких округах. У детектива Гилберта Фентона, в районе Адирондак, кажется, есть более подробная информация.

Гурни пытался найти подсказки на лице преподобного – как к нему подступиться, чтобы максимально разговорить его.

Он продолжил, немного сменив лексикон:

– Однако меня интересует именно зловещий характер событий, присутствие неких мистических сил.

– Вот и я о том же!

– Взять хотя бы эти кошмары.

– Точно!

– Вот про это я и хотел у вас узнать, Бауман. Из-за того, что расследование ведется разрозненно, я знаю про кошмары, но не знаю их содержания. Обмен информацией между управлениями оставляет желать лучшего.

Кокс вытаращил глаза.

– Но ведь кошмары – ключ к разгадке! Я же им с самого начала сказал. Я же сказал, что ответ в кошмарах! У них есть глаза, но они отказываются видеть.

– Может быть, вы мне объясните?

– Конечно.

Он снова наклонился вперед и лихорадочно заговорил. Его идеальные зубы и натянутая путем хирургического вмешательства кожа лица создавали впечатление, что перед Гурни сидит манекен.

– Известна ли вам, Дэвид, феноменальная способность некоторых людей повторять музыкальный пассаж нота в ноту, лишь единожды услышав его? Так вот, у меня есть похожая способность запоминать услышанный текст, особенно если это имеет отношение к слову Божиему и людскому.

– Не уверен.

Кокс наклонился еще ближе, впившись змеиными глазами в глаза Гурни.

– В вопросах добра и зла то, что я слышу, врезается мне в память, нота в ноту, так сказать. Я расцениваю это как дар. Так что, когда я говорю, что сейчас повторю рассказ Кристофера Хорана о его кошмаре, я именно это имею в виду. Его рассказ. Нота в ноту. Слово в слово.