Две твердыни

Дюжины две орков не послушались Углука и решили прорваться, вернулись трое.

– Вот какие у нас дела, – гадко рассмеялся Грышнак. – В хорошую переделку угодили! Ну ничего: великий Углук нас, как всегда, вызволит.

– Недомерков наземь! – скомандовал Углук, как бы не расслышав грышнаковской подначки. – Ты, Лугдуш, возьми еще двоих и неси охрану. Не убивать, пока бледнокожие, суки, не прорвутся. Понятно, нет? Покуда я живой, они тоже пусть поживут. Только чтоб не пискнули, и не вздумай упустить. Ноги им свяжи!

Последний приказ выполнили злобно и старательно.

Однако же Пин впервые оказался рядом с Мерри. Орки галдели и ссорились, орали и клацали оружием, а хоббиты тем временем ухитрились перемолвиться словечком.

– Голова у меня совсем не варит, – сказал Мерри. – Укатали, сил больше никаких нет. Если даже окажусь на свободе, далеко не уползу.

– А путлибы-то! – шепнул Пин. – Путлибы! Слушай: у меня есть. У тебя ведь тоже? Они же не обыскивали, мечи забрали, и все.

– Да были вроде у меня в кармане, – отозвался Мерри, – раскрошились только, наверно.

Какая разница: я же ртом в карман не залезу!

– Ртом лезть и не надо. У меня… – Но тут ему с размаху пнули в ребра: галдеж прекратился и охранники снова были начеку.

* * *

Ночь стояла тихая и холодная. Вокруг холма, на котором сгрудились орки, вспыхнули сторожевые костры, рассеивая золотисто-красные отблески. Костры были неподалеку, но всадники возле костров не показывались, и много стрел было растрачено впустую, пока Углук не велел отставить стрельбу.

А всадники вовсе исчезли. Потом уж, когда луна как бы нехотя взошла из туманного сумрака, они порой мелькали в огневых просветах – несли, должно быть, неусыпный дозор.

– Солнца, падлы, дожидаются! – процедил один из охранников. – А мы, может, не будем дожидаться, рванем, слушай, а? Углук-то о чем думает, где у него башка?

– Башка у меня где, говоришь? – рыкнул Углук, вынырнув из темноты. – Я, значит, ни о чем не думаю? Гады вы все-таки! Не лучше тех желтопузых с севера или горилл из Лугбурза.

Какие из них бойцы – завизжат и наутек, а вонючих коневодов тринадцать на дюжину, не управимся мы с ними, тем более на ровном месте. Одно только умеют эти желтопузые вшивари: видят в темноте, что твои совы, но тут и это без пользы. Белокожие, слышно, тоже мастера глазом темень буровить, да у них еще кони! Говорят, на пару с конем они и ночной ветерок углядят.