Онко, спасибо! Трансформация себя. Попаданцы

Я не могла застегнуть пуговицы на своем сером длинном платье, да и вообще на любом платье. Предметы валились из руки. Что это? Неврология? Инсульт? Предынсультное состояние?

Последние справки, однако, надо было собрать. В нашей поликлинике мне стало плохо, и врачи отправили меня без очереди к неврологу. Тот – молодой парень – сделал мне тест на инсульт и отправил с направлением в некий наш центр МКДЦ, чтобы провели МРТ головы (бесплатно) и исключили один из двух инсультов. ЭКГ, забор крови, экспресс-анализ в корпусе семь – корпусе скорой помощи.

Наконец, МРТ без контраста на плюшевом аппарате.

Молодой лаборант сказал:

– Какие-то там у вас очажки.

– Да? Боже.

– Да! – сказала врачиха приемного отделения скорой помощи МКДЦ. – У вас метастазы в голове, очаги, очаги. В лобных долях и мозжечке. Их много и все они по полтора сантиметра.

– Как так? И я все еще жива с таким диагнозом?

– Ну да, вот уж и знаю. Живете с метастазами.

– Понятно.

– У вас же все равно госпитализация со средостением.

Так вот, пожалуйте туда. В диагнозе можете не сомневаться.

Полностью измученная, как будто в плохой пьесе абсурда, я, наконец, прибыла домой с последними справками.

В семь тридцать после праздника Великой Победы десятого мая я была уже в приемном покое, и меня поселили на высокую койку в палате отделения торакальной хирургии (совсем жуткую и скверную, надо сказать, койку). Весь облик этой палаты не внушал ни доверия, ни оптимизма. Тумбочки советских времен, крашеные лет эдак десять назад, потертые.

Туалет – унитаз – почти разбит. На нем – подобие сиденья. На стенах подобие оборудования. Здесь ремонт не делался очень, ну очень давно. Какое-то уныние и депрессия во всем интерьере.

Боже, куда я попала?

Рядом – пациенты, женщины, ожидающие операции. Два дня я провела в этой самой торакальной хирургии. Показала МРТ-исследование своей головы. Врачи пришли в шок. Провели здесь же МРТ моей головы с контрастом и сказали – да.

– Метастазы, перифокальный отек.

Хотя как странно, что только одна неврологическая реакция – слабость в одной руке и нарушение мелкой моторики.

– Ну, может, это от химии? – виляла я.

– Нейропатия и плюс какой-нибудь нейросаркоидоз? Вот же пишут, что после Ковида в мозгу бляшки возникают. А у меня же в верхних долях легких вдруг фиброз обнаружили (до пяти миллиметров), да еще нижний средостений, что характерно после Ковида (конечно, после КТ определили – то ли метастаза, то ли лимфоузел, стоит знак вопроса.