О творчестве братьев Стругацких

Чаще всего критика адресовывала этот упрек «Понедельнику», но, разумеется, его можно адресовать практически всему раннему творчеству АБС. К «Стажерам», например, этот упрек более чем применим, о чем уже говорилось выше. Но в «Стажерах» есть маленькое предложение, на которое автор обратил внимание чуть ли не при двадцатом прочтении. Речь идет о фотографии любимой девушки. на которую «нужно смотреть украдкой и чтобы при этом глаза были полны слез…», но «на это никогда не хватает времени. Или еще чего-нибудь, более важного».

Похоже, героям Стругацких действительно не хватает «чего-то более важного», и не это ли определяет их трагическую судьбу? Здесь возможны разные трактовки:

В мире XXII века нет любви, потому что героям она не нужна – она мешает работать и дружить, ну и конечно созидать.

В мире XXII века нет любви, потому что её просто нет. Время такое – время одиночек, неприкаянных людей, время «одномерного человека», время «иметь, а не быть». Кризис гуманизма, кризис человечности.

Мир тотального одиночества. Все, о чем писала философия ХХ века (западная, конечно).

В мире XXII века нет любви, потому что авторы просто не умеют описывать соответствующие чувства (здесь встает проблема стиля). У каждого писателя есть свое слабое звено, у братьев Стругацких это звено заключается в том, что «им это неинтересно». Любопытно, что если в текстах возникает тема физиологической любви, то она подается сугубо в ироническом ключе. «Со стоном, долженствующим обозначать внезапно прорвавшуюся страсть…» («Трудно быть богом»).

«Юная марсианка закрыла глаза и потянулась ко мне полуоткрытыми устами. Я страстно и длинно обнял её…Всю» («Стажеры»). Заслуживает ли такого отношения любовь, даже как сугубо физиологический процесс?. Авторам соответствующие чувства вместе с их физиологической подоплекой неинтересны? Или они не умеют писать «об этом»? То есть, героям мира XXII века любовь и секс неинтересны и не нужны, потому что они неинтересны и не нужны самим писателям. То есть писатели экстраполируют свой собственный духовный мир на мир своих героев (омерзительное утверждение из сферы литературной эмбриологии).

Героям XXII века любовь и секс неинтересны и не нужны, поэтому писатели их и не описывают.

Героям XXII века любовь и секс неинтересны и не нужны, потому что писатели не умеют их описывать, но свое неумение превращают в своеобразный литературный прием, а литературный прием в мировоззрение человечество ХХII века.